— Ваши… проблемы? — переспросил Жоффрей, сдвигая к переносице брови, и, всем своим видом, выражая непонимание.
— Понимаете… — начала, было, Ида, но тут же замолчала, не зная, как продолжить и потому предпочла театрально опуститься в кресло, закрывая лицо руками. Жоффрей быстро сел в соседнее кресло, испуганно глядя на неё.
— Позвольте, я буду с вами откровенна, — наконец произнесла средняя виконтесса Воле, подумав о том, что ей никогда не требовалось для этого разрешение. — «Вилла Роз» — единственное, что я действительно люблю в этом мире и теперь я нахожусь в таких обстоятельствах, когда могу потерять её навсегда. Предотвратить это возможно лишь погасив все мои долги одновременно. К сожалению, сумма так велика, что у меня нет возможности сделать это самой. Сегодня я объехала всю округу, прося у всех хоть небольшой помощи, но не услышала ничего, кроме вежливых отказов.
Шенье напряжённо молчал, глядя перед собой и опустив подбородок на сцепленные пальцы.
— Видит Бог, после того, как я обходилась с вами, я вряд ли попросила бы у вас помощи, но теперь я уже вряд ли что-то теряю.
Жоффрей колебался. Он знал, что сейчас слышит от неё чистую правду, по крайней мере, верил, что сейчас эти глаза не лгут. Но в тоже время помнил и о расчетливом характере девушки, которая могла лишь играть на его чувствах. В его душе совершалась непростая борьба оскорблённой гордость и того, что он называл любовью. К несчастью (хотя здесь нельзя было дать однозначного ответа) для виконтессы Воле оскорбленная гордость пересилила и задушила слабый росток чувства.
— И сколько же вам нужно? — наконец спросил Жоффрей, но тут же жестом остановил её. — Хотя нет, молчите, я не хочу знать.
Поднявшись, он прошелся по комнате и остановился, опершись локтем на каминную полку, на которой стояли изящные часы с нимфами. Ида настороженно молчала, почувствовав, что ситуация складывается не в её пользу.
— Вам я дал бы столько, сколько вам потребовалось бы, пусть даже это стоило бы мне состояния. И я согласен помочь вам, — продолжил он, невыразительно глядя на неё, — но если только вы выполните одно маленькое, незначительное условие. Вы выйдите за меня замуж.
— Да, условие действительно незначительное, — сказала Ида и Жоффрей поразился, как быстро её лицо изменилось. Всё, кроме гордости, исчезло с него и лишь глаза сверкали ледяным огнём. — Для меня же, по вашему мнению, это всё равно, что выпить стакан воды.
— Вы не ответили мне, — всё так же спокойно напомнил ей Шенье, чувствуя себя королём, который держит в руках будущее и жизнь своей подданной.
— Мой ответ тот же, что был раньше. Нет, — ледяным тоном ответила Ида, глядя прямо в глаза Жоффрея. По её голосу было понятно, что она не собирается менять ответа, но и Шенье не собирался терпеть второй отказ.
— Идете на принцип? — несколько печально усмехнулся он, скрещивая руки на груди. Виконтесса Воле молчала, гордо выпрямившись и сложив руки на коленях.
— Я ведь готов предоставить вам помощь, — уже чуть мягче продолжил Жоффрей. — Несмотря на то, что моя семья не одобрит подобного поступка.
— То, как вы предлагаете эту помощь, не делает вам чести, — негромко ответила Ида.
— Разве ваша репутация расчетливой кокетки позволяет предлагать вам помощь как-то иначе? — усмешка тронула губы молодого человека. — Или ваша «Вилла Роз» дорога вам не так сильно, как вы говорите?
— Представьте, что перед вами на яблоне висят два яблока. Одно спелое, но далеко от вас, а другое ещё не очень, но зато, чтобы его сорвать, нужно лишь протянуть руку. Какое яблоко вы бы выбрали? — спокойно поинтересовалась Ида, не сводя глаз с Шенье.
— Не понимаю, какое это имеет отношение… — начал, было, Жоффрей, но Ида прервала его:
— Просто ответьте.
— Ну, конечно, то, которое спелое, — пожал плечами Шенье. — Но я всё равно не понимаю…
— Вот и я не собираюсь брать черти что, только потому, что оно близко. Я лучше немного подожду и возьму то, о чём другие, менее разборчивые, могут только мечтать, — пояснила Ида, поднимаясь с кресла, и, со своей самой доброжелательной улыбкой, добавила, — Всего вам хорошего, господин Шенье.
Жоффрей стоял не в силах пошевелиться. Такой наглости, даже грубости, и, в какой-то степени, достоинства от девушки, которая не имела никаких преимуществ ни в начале, ни в конце разговора, он не ожидал.
— «Черти что», значит? Спасибо, виконтесса, так меня ещё никто не называл, — наконец проговорил он и Ида с удовольствием отметила, что каждое слово давалось ему с трудом.
— Приятно в чём-то быть первой, — бросила она, замирая в дверях и оборачиваясь на него.
— А то «о чём другие могут только мечтать» это, наверное, объект преклонения всей нашей округи, герцог де Дюран, верно? — не унимался Жоффрей. Его гордость была задета не на шутку и теперь ему хотелось, как можно сильнее, оскорбить обидчицу в ответ.
— Вы поразительно догадливы. Для вас это как-то нехарактерно, — саркастично улыбнулась Ида, понимая, что ничем при своей репутации не рискует, и коротко напомнила, — Мы уже попрощались. Ещё раз всего хорошего.
