— Поэтому у тебя глаза заплаканные?
Ты глянь, какой внимательный! Дурак, а поумнее некоторых будет. И вообще, Ваське на меня не пофиг, хоть мы с ним и знакомы пару дней. А Ян вон несколько лет меня знает и плюёт на мои чувства и слёзы.
— Ветром глаза надуло, — сочиняю на ходу.
— М-м, ясно. Чай будешь?
— Угу, — киваю.
И пока Вася возится с чайником, я достаю из кармана платья телефон и быстро набираю смс.
Ставлю мобильник на беззвучный режим и кладу его на стол экраном вниз. Даже если вожак ответит, я читать не буду.
— Почему в лесу ночевать не захотела? — Васька ставит на стол чашку. — Ты же не боишься в лесу…
— Не боюсь, но скучно там. Поболтать с кем-нибудь захотелось, — шваркаю горячим чаем.
— Со мной? — Вася искренне удивлён. — Я же дурак.
Вот кто ему это сказал, а? Нет, я понимаю, что у Васьки не всё нормально на «чердаке», но он уже не первый раз называет себя дураком. Явно кто-то ему подсказал.
— Ты не дурак. Понял?
Вместо ответа Вася встаёт и идёт к кухонному буфету — ищет там что-то. А потом возвращается и протягивает мне какую-то пластиковую баночку.
— Вот, смотри — это таблетки от головы, — стучит пальцем по своему виску. — Они для дураков.
— Тебе их шаман посоветовал? — кручу в пальцах упаковку с таблетками.
— Кто? — Вася удивлённо гнёт бровь.
— Как это у вас называется? Блин, забыла… А-а, врач!
— Да-да, врач, — охотно соглашается Васька. — Мне соседка помогает рецепт брать. Каждый раз новый надо. Я потом с ним в город езжу. В аптеку.
В человеческих лекарствах я совсем не разбираюсь. Но вроде по рецептам у них только сильные таблетки продаются. Значит, эти сильные.
— А если их не есть, что будет? — ставлю баночку на стол и отодвигаю её от себя.
— Не знаю, — парень пожимает плечами. — Я всегда принимаю таблетки.
Как по мне, так от химии этой только хуже. А люди ничего — едят пачками, можно сказать. Я бы ни за что не решилась съесть таблетку.
— Спать пойдём? — зеваю, и глаза слипаются после горячего чая.
— Пойдём. Я тебе в комнате постелю. Там удобная кровать.
— А сам где спать будешь? — мне неловко выселять хозяина из кровати.
— Дак это… в зале. Там диван, — Вася встаёт и идёт в комнату. — У меня места много! — кричит оттуда. — Оставайся у меня жить, а то в лесу скучно!
Блин, простой он, конечно — оставайся жить. У меня улыбка сама на губы лезет. Готов приютить бездомную рысь. Добрый Вася.
— Ты аккуратнее с предложениями, а то возьму и останусь! — отвечаю в шутку.
— Оставайся, — парень выглядывает из комнаты. — Мне не жалко.
— Ты серьёзно? — я немного в шоке.
— Ну да, — пожимает плечами. — Вдвоём жить веселее.
— Я подумаю, — улыбка у меня выходит растерянная.
Вася снова исчезает в комнате, а я краем глаза замечаю, как мигает светом экран телефона.
М-м-м, дурью я, значит, маюсь, да?.. Мне хочется выкинуть мобильник в открытое окно кухни. Ян так ничего и не понял обо мне.
Кидаю номер Яна в чёрный список и отключаю телефон.
***
Я просыпаюсь среди ночи проверить Машу — у меня это уже на автомате. Дочь спит в кроватке, подмяв кулак под щёку. Всё в порядке. Можно возвращаться ко сну, но… Шуры нет. И Бори тоже.
Соседка пришла ко мне за полночь с ребёнком и попросилась переночевать. У неё там мышь в стену забралась и шкрябалки устроила — спать невозможно. Я постелила Шуре на полу, а малого уложили со мной на диван. Теперь от Шуриного сына остались только штанишки и футболочка — лежат на подушке. Жутко даже.
Куда она ушла, да ещё с раздетым ребёнком?
Я кутаюсь в шаль и выхожу из дома. Смотрю за калитку — никого, а у Шуры в окнах света нет, и замок на двери висит. Интересное кино. Иду по двору, ищу глазами в потёмках соседку и… замираю.
Она стоит у меня в огороде, голову задрала — в небо смотрит. Шура решила на звёзды полюбоваться или что? А где Боря?
— Лети сюда! — шёпотом кричит соседка и машет руками. — Хватит уже! Нам за Машей смотреть надо, а не гулять!
У меня глаза на лбу от удивления. Но ещё больше я офигиваю, когда Шуре на предплечье садится маленькая птица. Маленькая-то она маленькая, но похожа на сову. На совёнка, точнее. Если мне, конечно, глаза в потёмках не врут.
Моя соседка с этим совёнком разговаривает, как с человеком, и Борей его зовёт. В смысле — Боря?! Шуру что, Васька покусал, и она с ума сошла? Других вариантов у меня нет ровно до того момента, как этот самый птенец совы не начинает увеличиваться у моей соседки на руках.
Глаза протереть хочется. Я что, до сих пор сплю?
Моргаю часто, чтобы прийти в себя, но это ни черта не помогает. Совёнок превращается… в Борю! Ох ты ёлки-палки! У меня кружится голова и перед глазами темнеет…
— …Лерка! Лерка, боже ты мой, очнись! — Шурин голос звучит, как из бочки.
Я получаю шлепок по лицу и открываю глаза. Реальность пляшет, но лицо соседки я вижу. Хоть и не чётко.
— Что случилось?.. — слова царапают горло.
