Приподнимаюсь на локтях и чувствую, как гудит болью голова. М-м-м, как больно! Прикладываю ладонь к затылку, а там шишка. Похоже, я в обморок упала и неплохо обо что-то приложилась. Галлюцинации с совёнком шли в комплекте.
— Грохнулась ты, — вздыхает Шура. — Сколько пальцев видишь?
Четыре? Шесть? Ой всё!
— Пальцы… Мне причудилось, что Боря — сова. А ты про пальцы спрашиваешь, — выдыхаю и аккуратно ложусь на деревянный настил.
— Да-а, чего только в обмороке не привидится, — соседка охает, ахает и помогает мне подняться.
Меня всё ещё покачивает, но теперь я чётко вижу Борю — сидит на газоне голый ребёнок, зевает. Нормальный, блин, ребёнок! А не совёнок.
— Ты чего по ночи с детём бродишь? — задаю Шуре резонный вопрос.
— Душно у вас, Боря упрел. Я воды набрала и во двор вышла. Хотела Борьку на траве из ковшика обдать и тут грохот. Глядь, ты лежишь.
— Прости, Шур, — цепляюсь за деревянный столбик, — не хотела вас с Борей напугать.
— Ой, его напугаешь, — отмахивается соседка. — Не понимает ещё ничего. А с тобой что делать, болезная?
— Ничего. Давление, наверное, скакнуло.
— Молодая ты ещё для давления, — Шура смотрит на меня с недоверием.
— Вчера был сложный день. Мы с Яном в город ездили к мужу моему. Короче, перенервничала я.
— Так-так, — соседка берёт сына на руки, — а вот тут я хочу подробностей.
Ну вот, Лера, твой собственный длинный язык оставил тебя без сна. Я отлично понимаю, что теперь Шура с меня живой не слезет, пока не расскажу ей всё в подробностях.
Не без поддержки соседки ковыляю в дом. Шура — женщина сильная, и ребёнка, и меня тащит. А там ещё и чаем меня напоить вызывается.
Боря снова спит, чайник на плите шуршит, а соседка слушает про наш с Яном поход к Глебу. Я всё честно рассказываю, ничего не скрываю. И про Аньку тоже.
— Мне эта звезда твоя сразу не понравилась, — кивает Шура. — Так и знала, что от неё, кроме подлянки, ничего ждать не стоит.
— Видимо, я в людях совсем не разбираюсь, — вздохнув, подпираю щёку кулаком. — И Глеб гад, и Анька стерва каких мало.
— Угу, а дикарь нормальный мужик оказался, — хмыкает соседка.
— Кстати, они с Машей тест сдали. Через неделю узнаем, отец Ян или нет.
— У тебя остались сомнения, что он Машин папа? — удивляется Шура.
— А у тебя их нет? — я ещё больше удивляюсь. — Ты сама недавно рассказывала, что Яну не стоит доверять.
— Я говорила, что не стоит выводить его из себя. Не путай кислое и мягкое, пожалуйста. Нормальный Ян мужик, если уметь с ним обращаться.
— Что ты имеешь в виду? — для меня Шура говорит сплошными загадками.
— Подход к нему нужен… — задумчиво выдаёт, но понятнее не становится. — Думаю, ты разберёшься со временем. Ян к тебе неровно дышит — это видно.
— Что видно-то?! Боже мой, как скажешь!
— Ой-ой, разошлась! — смеется соседка.
Слова Шуры вызывают у меня искреннее возмущение, а она веселится от души. И ещё советует не нервничать, потому что я «женщина немолодая» с давлением.
Иногда мне хочется Шуру покусать. Сильно. Она подтрунивать умеет как никто другой. Знает ведь, что у меня с Глебом не вышло. Развод на носу. Разве сразу после такого начинают новые отношения?
— Мне бы с одним мужиком разобраться, — ворчу, попивая чай. — Куда мне второй?
— Глеба можно за мужика не считать, — уверенно заявляет Шура. — Ты к Яну присмотрись получше. Скажу тебе честно, Лер, с ним просто не будет, но зато он надёжный. Вас с Машей и обеспечить сможет, и защитить. В наше время такой экземпляр на вес золота.
— Вот кому-то повезёт, — ёрничаю.
— Будешь ушами хлопать, так и случится. Думаешь, не уведут Яна у тебя из-под носа? Уведут.
— Шура, прекрати, — я прошу тихо, хотя хочется наорать на соседку. — Не может у меня никто Яна увести, потому что я на него не претендую. И вообще спать пора.
У меня сердце колотится, как ненормальное, и лицо горит. Поговорили, называется.
Утром я чувствую себя разбитой — голова после ночного падения побаливает, а в теле слабость. Кое-как собираюсь с силами, кормлю Машу и всё — сдуваюсь. Мне бы полежать чуток.
Выдаю дочери все новые игрушки разом — те, что Ян купил — и плетусь на диван. Малышка увлечена игрой, а у меня есть возможность отдохнуть минут тридцать. Но фиг мне — с улицы доносится мужской голос:
— Хозяйка-а! Хозяйка, выходи!
Господи ты боже! Нет мне покоя! Приходится вставать. Я беру Машу на руки и иду во двор посмотреть, кого там принесло.
За забором стоит небольшой грузовичок, а у моей калитки небольшой мужичок. Усатый такой, улыбчивый.
— Чего надо? — спрашиваю неприветливо.
— Я цыплят тебе привёз, хозяйка, — довольно сообщает мужик.
— Мне? Вы домом, наверное, ошиблись. Я цыплят не заказывала.
— Ничего я не ошибся, — косится на табличку с адресом на заборе. — Сейчас выгружу!
Бежит к грузовику, а я стою с приоткрытым ртом. Это что, тот самый родственник продавщицы из магазина, который с бройлерами? Так я же отказалась!
— Погодите-погодите! — топаю к калитке. — Мне не надо…
А мужичок уже заносит ко мне во двор клетки с птицами. Цыпы крупные, страшные — помесь рептилоида и курицы. Добрые бройлеры, ага.
