Задумавшись на пару мгновений, я мотаю головой и отхожу от кассы. Для начала попробую вызвать такси, и если получится — сдам билет. Остаться совсем у разбитого корыта не хочется. И так невесело.
Я достаю из сумочки телефон, пытаюсь оживить экран, а он, собака, не оживляется. Батарея села. Как так?.. Утром полный заряд был!
Стою с бесполезным теперь мобильником в руке и смотрю, как за окном всё плывёт. За бортом натуральный шторм с адскими порывами ветра… и волнами. В вестибюле автовокзала потоп — уборщицы не справляются. Боже, да в такую погоду ни один таксист в здравом уме и светлой памяти не согласится ехать из города в Любушки! Даже за большие деньги.
Но самое плохое — я не могу предупредить ни Яна, ни Шуру, что приеду только утром. Телефон сдох, а просить у кого-то позвонить нет смысла — не знаю наизусть номеров… Я так забегалась днём, что даже не набрала дикого папочку, чтобы узнать, как там Маша. Мать года просто!
Расстроенная, сажусь в неудобное пластиковое кресло и, прижав сумочку к груди, мысленно ругаю себя последними словами. Хорошо хоть за дочь переживать не надо. С Яном она будет в порядке. Удивительно, но я в этом не сомневаюсь. Только тяжесть на сердце никуда не девается. Я ещё никогда не ночевала вдали от Маши…
Из размышлений меня выдёргивает крайне неприятный запах давно немытого тела, смешанный с перегаром. Это представитель местного «бомонда» решил вздремнуть в зале ожидания. Взглянув на часы, я понимаю, что просидела в ступоре почти два часа. Спина из-за неудобного пластикового кресла ужасно затекла, а к горлу из-за специфического амбре соседа подкатывает тошнота. Ещё и телевизор отключили…
Ну на фиг! Встаю и иду кафетерий.
Кофе там невкусный, конечно, зато без запашка маргинальных личностей и радио послушать можно. А ещё попросить у девушки-буфетчицы зарядить телефон. А вдруг?
Насчёт провести ночь за чашечкой три в одном я поспешила. Таких умников, как я, здесь полный зал — яблоку упасть негде. Но буфетчица оказывается добрым человеком и ставит мой телефон на зарядку. Уже отлично!
Полчаса — и я смотрю на несколько десятков пропущенных звонков от Яна. Их почти сотня! Он мне весь день звонил. А я как поставила утром в автобусе мобильный на беззвучный режим, так и забыла про него. Боже мой, наверное, что-то случилось!
Набираю Яна, а в ответ — абонент недоступен. Я близка к полуобморочному состоянию, но нахожу в себе силы и мужество позвонить Шуре. Дрожу и слушаю длинные гудки.
— Лерка! — кричит в трубку соседка. — Лерка, ты где?!
— Шура, что с Машей?! — ору в ответ.
— Нормально всё с Машей, — выдыхает. — Со мной она, а Ян за тобой поехал.
— Куда? — опешив, смотрю на буйство погоды за окном.
— В город. Он на автовокзал первым делом заедет.
— Угу, я тут, — сглатываю нервно. — Автобус отменили.
— Я знаю-знаю. Ты, главное, не уходи никуда, дождись зверюгу своего.
— Кого?
— Яна, говорю, дождись. За дочку не переживай, я их с Борей уже спать уложила.
Наш с Шурой разговор обрывается — связь косячит. Наверное, из-за погоды. Надеюсь, у Яна такая же проблема, а не что-то совсем плохое…
Вздрагиваю — телефон в руке мигает светом, и номер на экране мне хорошо знаком. Я удалила его из записной книжки, но цифры забуду нескоро. Это Глеб.
— Да? — отвечаю и понимаю, что не стоило этого делать.
Чёртов рефлекс — жать на кнопку ответа при любых обстоятельствах, если звонит Глеб.
— Решила меня уничтожить? — тихим и крайне злым голосом спрашивает муж.
— Что? Ты о чём? — я не понимаю, что ему от меня нужно.
Вместо ответа я слушаю из динамика звук шагов и фоновый шум, который, кажется, совпадает с шумом голосов в кафетерии…
— О том, что у тебя язык без костей, — голос Глеба за моей спиной заставляет вздрогнуть.
— Как?.. Боже мой… — обернувшись, я не могу связать двух слов.
Глеб здесь. Разъярённый, с тяжёлым, не предвещающим ничего хорошего, взглядом.
— Как я тебя нашёл? — ухмыляется супруг. — Ты телефон включила, а я был здесь неподалёку.
Я совсем забыла, что у меня на телефоне включена геолокация, а Глеб в своё время установил на этот номер функцию отслеживания перемещений. Давно надо было отключить всё нафиг, но я и гаджеты — понятия несовместимые.
Я прямлю спину и расправляю плечи, показывая мужу, что не боюсь его. Кругом полно народа, камеры под потолком. Что он мне сделает? Ничего.
— Нам не о чем говорить. Уходи, — заявляю решительно.
— Думала, утопить меня в сплетнях? — у Глеба в глазах такая ярость, что мне становится совсем нехорошо. — Жизнь мне решила загубить? — хрипит. — Мышь тупая… Я больше не буду с тобой разговаривать. Мы едем домой. Сейчас, — хватает меня за руку и тащит к выходу.
Из хороших новостей — ливень закончился. Из плохих — «УАЗ» заглох.
Я стою под мелким моросящим дождём на обочине дороги и пытаюсь обнаружить под капотом причину поломки. Темень кромешная, а у меня фонарь еле пашет. Я уже вспомнил все самые страшные проклятия. В основном, нецензурные. Если машина не заведётся, придётся мчать в город зверем. Это безумие, да. Но другого выхода нет.
