Зачем так радикально-то, блин! Погодите, в смысле — утром новый телефон?
— Думаешь, в Любушках продают телефоны? — спрашиваю ехидно.
— Ночуем в городе. Маша с Шурой — с ней всё будет хорошо, а вот нам с тобой по такой погоде лучше на трассу не соваться.
Ян уже всё решил. Он звонит нашей соседке, спрашивает о дочери, ещё о чём-то говорит с ней. А я сижу и тихонько офигиваю. Дикарь уже пытался однажды ставить меня перед фактами, но не так. Сейчас он меня выдергивает из старой жизни. С корнем.
И, чёрт возьми, мне это нравится!
— Я бы ещё взяла свежих овощей, — Лера крутит в руке помидор. — Для салата.
— Берём, — быстро накладываю с лотка в тележку томаты, огурцы и зелень, — и идём на кассу, — обнимаю девочку за талию.
Промокшие под дождём практически до трусов по настоянию матери моей дочери, мы заехали в магазин за продуктами для ужина. Я бы заказал готовую еду на дом, но Лера против — хочет сама приготовить. Желание женщины — закон. Моей женщины!
Даже настроение убивать пропало. Нет, Глеб, тварь такая, огребёт. Это не обсуждается. Я знаю, где он живёт, работает, бывает. Достану. Ну а сегодня я занят делами поважнее и отвлекаться не намерен. Спасибо шаманке — вошла в положение, за дочкой нашей присмотрит, а там уже и мы с Лерой вернёмся. Родительские обязанности теперь тоже вместе. И это мне безумно приятно…
Оборотень сошёл с ума. Крышу повело от девушки-человечки. Да так конкретно, что даже сомнений не вызывает — я делаю всё правильно. Очень постараюсь сделать Леру счастливой и сам, наконец, обрету счастье рядом с ней и дочкой.
— Пакет брать будете? — с профессиональной брезгливостью спрашивает кассирша.
— Будем, — отвечаю, сгребая со стойки шоколадный ассортимент.
— Снова для меня? — Лера хмыкает, глядя на вкусняшки.
А то! Подмигиваю девочке и гребу ещё.
Стейков взял — поджарим во дворе на гриле, и я буду доволен. А Лере после ужина по любому сладкого захочется. Мысли о десерте разгоняют фантазию, и из магазина я выхожу, думая совсем не про ужин.
— Куда мы едем? — девочка с интересом смотрит на меня, пока я рулю по мокрому от дождя шоссе.
— Здесь недалеко… — невольно вздыхаю от нахлынувших мыслей. — Дом.
— Твой?
— Нет. Это был дом моей сестры.
Лера понимающе кивает и молчит.
Я уже говорил ей, что несколько лет назад потерял сестру. Без подробностей. И всё же девочка аккуратно относится к моим чувствам. Это приятно. Я ни с кем не обсуждал смерть сестры. Тяжёлая история, в которой намешано всё: горе, боль, злость на отца. Риммы нет, а дом её стоит. Я так и не смог его продать. Пытался не раз, но когда нашёлся решительный покупатель с деньгами, я съехал со сделки. Убрал её вещи на чердак, сделал перестановку и нанял уборщицу, чтобы смахивала пыль пару раз в неделю.
Иногда, когда приходится остаться в городе на ночь, я останавливаюсь там. Это непросто. Но говорят, клин клином вышибают. И когда-нибудь я вышибу из души эту боль. Наверное.
— Я купил этот дом. Для сестры, — останавливаю машину рядом с высоким кирпичным забором. — Римме не нравилось жить здесь, но выбора не было, — мне хочется поделиться с Лерой воспоминаниями.
— Почему? — осторожно интересуется она.
— В нашей семье никто не любит каменные джунгли. Мы всегда жили ближе к природе, а Римме пришлось уехать. Сюда. Дом частный и район далеко не центр города, но… Наш отец отрёкся от дочери. Выгнал её, лишив всего.
— Боже мой… — у Леры в голосе дрожит сочувствие. — За что он так с ней?
— С головой не дружил, — глушу мотор. — Считал, что родная дочь желает ему смерти, — дую щёки, вспоминая этот бред. — Тебе надо переодеться. Идём.
Достаю из бардачка ключи от дома и выхожу из машины. Забираю из багажника пакет с продуктами и иду открывать дверь в воротах.
Жилище, которое моя сестра так и не стала считать своим домом, встречает тяжёлыми ощущениями тоски и тяжестью камня на сердце. Как всегда.
Однажды моему отцу пришло в голову, что Римма хочет занять его место в стае. Пришло и пришло — аргументами он не озадачивался. Испортил отношения с дочерью и в конце концов изгнал её из стаи, запретив появляться в лесу.
Все наши волки были в шоке. Я пытался вразумить папу, но он заявил, что я ничего не знаю и судить не могу. Поверить в то, что моя сестрёнка задумала предательство, я так и не смог. Купил для неё этот дом и приезжал сюда время от времени. Мы тогда не понимали, что отец попросту сбрендил.
Римма прожила здесь не так уж долго. Одним ранним утром я приехал в город по делам и решил заглянуть к сестре. Заглянул. Нашёл её бездыханное, ещё тёплое тело недалеко отсюда. У ручья. Она пыталась сбежать, но её убили. В волчьей ипостаси.
Помню, как шёл по следу ублюдков и выл, потому что я знал их запах. С этими волками я делил землю, еду, охоту… Наш отец узнал, где теперь живёт Римма, и приказал двоим из стаи загрызть её.
Он. Приказал. Убить. Дочь.
