По шоссе мелководной рекой бегут последствия ливня, небо заволокло тучами — ни звёзд не видно, ни луны, а вокруг глухой лес. И я один здесь — отважный безумец, в десятый раз пытаюсь оживить машину.
Обтерев руки о футболку, сплёвываю с досадой и без особой надежды отправляюсь за руль. Сейчас ещё раз попробую завести и, если не выйдет, обернусь зверем и побегу в город. У меня там только два варианта. Первый — меня загребут в полицию за нудизм, второй — загребут в приют-питомник для животных.
Сажусь на водительское сиденье, хватаюсь за ключ в замке зажигания и замираю. Справа на пассажирском кто-то есть. Не раздумывая, протягиваю лапу и сжимаю пальцы на горле незваного гостя.
— Эй! Ты чего?! — сдавленно хрипит знакомый голос.
Хватку я разжимаю и тянусь за фонариком в карман. Свечу. Вася? Вася, ё-моё!
— Ты как тут оказался?! — почти ору на дурака-хулигана.
— Не знаю, — он закрывает локтем глаза от света.
— В смысле — не знаешь? — бросаю фонарик на приборную панель. — Ты посреди трассы вообще-то.
— Да? — Василий хмурится. — Я пил чай на веранде и почувствовал, что кому-то нужна помощь, а потом подумал про тебя… И вот, — разводит руками.
Странные, чёрт возьми, дела.
— А не колдун ли ты случаем? — гну бровь.
— Я?! Не-е-ет! — Вася рьяно мотает косматой головой.
А я разглядываю парня. Если бы Василий обладал колдовской силой… Короче, Любушкам бы давно пришёл конец. Но сейчас меня волнует не это.
— И что мне теперь с тобой делать?! — я с чувством луплю кулаком по баранке.
И так проблем выше крыши, тут ещё дурачок на мою голову свалился. Если заведу мотор, придётся его с собой в город везти. В деревню возвращаться — только время терять. А если не заведу — вообще хрен знает, что делать. Одного Ваську на трассе ночью бросить не могу, а за волком он не угонится.
— Не надо со мной ничего делать, — отзывается паренёк. — Ты это… Тебе моя Поля нравится, да?
— Нет, не нравится, — поворачиваю ключ — слушаю, как свистит «УАЗ».
Не заводится. С-собака…
— Правда? — с недоверием интересуется Василий.
— Ерундой не страдай! — с раздражением бросаю назойливому гостю. — Я не знаю, каким макаром тебя сюда занесло, но мне в город надо. К Лере. До рыси твоей мне дела нет.
— Ну ладно.
Вася пожимает плечами… и мотор заводится. А я сейчас ключ не трогал. Он сам!
— Это ты сделал? — смотрю на дурочка большими глазами.
— Может, я, может, не я. Не знаю, — флегматично отзывается. — Чай стынет, я пойду.
Я только рот открыть успеваю, а Василий уже выпрыгивает из машины. Вот куда он, а? Матерюсь и тоже выхожу на улицу — хочу остановить дурня, но слова из себя выдавить не могу. Вася медленно бредёт вдоль трассы и с каждым шагом он становится всё прозрачнее и в конце концов исчезает. Растворяется, как туман.
Стою и не знаю, что протереть — глаза себе или фары «УАЗу». Не колдун, значит? Фиг его знает, может, и не колдун. Я не большой знаток в этом деле. Но кто такой этот деревенский дурачок, я обязательно выясню. Потом. Сейчас мне срочно надо мчать в город.
***
Я сильно недооценила талант Ольги Петровны. Сплетница не стала ждать трудовых будней, а воспользовалась телефоном, чтобы прицельно выстрелить новостью в госпожу Беспалову. Сработано быстро и эффективно на все сто процентов.
Естественно, Глеб всё отрицал. Естественно, теперь ему надо во что бы то ни стало доказать, что Ольга Петровна несла чушь. Естественно…
— Иди, я сказал! — сипит муж и тащит меня к выходу из автовокзала.
Я упираюсь и пытаюсь возмущаться. Но Глеб так сильно сжимает моё плечо, что от боли у меня перед глазами вспышки и речь где-то на уровне мыши. А всем вокруг пофиг. Народа в здании хватает, но каждый занят делом — носом в телефоне. Даже дедуля-охранник и тот смотрит в смартфон. Подозреваю, он ещё и глуховат.
— Отпусти! — получается закричать, когда Глеб вытаскивает меня на улицу.
— Заткнись! Иначе я за себя не отвечаю! — резко притягивает меня к себе, сдавливает сильными пальцами мои скулы. — С этой минуты ты будешь играть роль любящей жены и вообще делать всё, что я тебе скажу. Ясно?! — смотрит на меня безумными от ярости глазами.
— Нет, — выдыхаю.
— Твар-рь… — у мужа ходят желваки, но лицо моё он отпускает. — Но сегодня я буду добрым, — скалится плотоядно. — Ты должна хорошо выглядеть, чтобы появляться со мной на людях.
Настоящая тварь здесь Глеб. И я его ненавижу. По-настоящему, от всей души, концентрированно.
— Руку отпусти! — пытаюсь вытащить запястье из хватки мужа.
Но кулак Глеба как тиски. Я только себе дополнительную боль причиняю и больше ничего.
— Заявление на развод ты заберёшь, — приказывает.
— Я лучше умру, чем останусь твоей женой! — отвечаю на эмоциях.
— Лучше умереть, да? — Глеб щурится. — Будь осторожна в желаниях, Лера. Всякое в жизни бывает. А мне вдовцом с ребёнком остаться только в плюс.
От такого заявления у меня мурашки по спине бегут. Это почти угроза. Репутация Глеба запятнана, и он ни перед чем не остановится, чтобы отмыться.
— Нет! Отпусти! — ору на всю улицу, а муж тащит меня к кроссоверу.
