Артём закинул мешки в коляску, затем сел сам. Яшка легко встряхнул вожжи. Пролётка тронулась. Ехать было действительно одно удовольствие. Мягкое бархатное сиденье, удобная спинка, обшитая тканью. Подрессоренный ход съедал неровности, несмотря на скрытые широкими фанерными крыльями спицованные деревянные «скаты» с дутыми белыми шинами. "Не то чтобы "Волга", но и не "Газ-66", — подумалось Артёму. Всю дорогу он тщательно следил за движениями кучера, стараясь запомнить их на будущее, однако, и про дорогу тоже не забывал.
— Эй, кучер, ты зачем со Скорбященской свернул? Сдаётся, решил ты меня кругами покатать. Ну, дак, тогда за моё время потраченное получишь лишь целковый. — Артём потихоньку входил в роль богача.
— Да Бог с Вами, барин! Она уж больно разбита опосля дождей. Лучше ехать по Госпитальной. Может, покуда мимо проезжаем, барин захочет развлечься? Я тут как раз недалече место знаю. Девки — ну просто кровь с молоком. У меня ить и карточки есть с ими. Вот. — Он ловко вытянул из-за пазухи пачку небольших фотографий и, обернувшись, сунул в руки донельзя удивленного такой внезапной настойчивостью, Торопова.
Тёма перебрал фотокарточки, на которых в самых фривольных для тех пуританских, в сравнении с девяностыми годами, времен, стояли, лежали и сидели плотные, щекастые девицы в странных и даже каких-то не романтических нарядах: корсетах, кружевах, панталонах, туфлях и чулках, с прическами и шляпами.
А больше всего позабавили его корявые позы, напоминающие скорее борцов на отдыхе или просто неумелых актрис, пытающихся изобразить нечто эдакое, жеманно-сладострастное, на их собственный взгляд и манер…
И все же, несмотря на всю неуместность и странность происходящего, Артем на миг ощутил, что оно как бы и неплохо. Монахом он точно себя не считал. Но только не с проститутками. К ним у него прочно выработалось чувство брезгливости пополам с отвращением. Ведь ещё на срочной службе к ним в часть по ночам довольно часто приходили «ночные бабочки», предлагая всем желающим незадорого удовлетворить свои сексуальные запросы.
Только вот частенько на следующий день начинались бурные поиски средств от последствий ночных утех, что немало забавляло остальной, более морально устойчивый, личный состав. Старый фельдшер-прапорщик, матерясь, выдавал медикаменты. А что потом было на утреннем построении… Какие слова! Какие фразеологические обороты! Под конец все герои-любовники получали заслуженные наряды вне очереди. А особо отличившиеся — госпитализацию…
Поэтому Тёма предпочитал знакомиться с девушками в ночных клубах. Причём, не с первыми встречными, памятуя принцип "лучше быть голодным, чем, что попало съесть".
— Нет! Первым делом — самолёты, ну а девушки — потом. — Сказал Артём, осекшись.
«Когда ты мне, гад, Славку вернёшь. А уж после… Главное — тщательный отбор", — Мысленно подытожил он.
— Что, барин? — Яшка явно не понял фразу.
— Некогда, говорю, — громко сказал Тёма, — Давай, спешно на место вези. А если подождёшь меня там с час примерно, то тогда и по девкам свозишь.
— Так точно, барин, обожду.
Жадность Якова границ не имела… Помимо основного извозчицкого дохода, многие кучера тех времён имели договоры с хозяйками домов терпимости: привёз клиента — получил щедрые чаевые от заведения.
— У меня, барин, если надо, и коньяк, водка, вино с шампанским есть по особой цене… — Зачем-то полушепотом заговорщицки поведал извозчик Артему.
— Ишь, голубчик, а ты, как я погляжу, парень не промах! Всюду поспеваешь…
— Всё, барин, приехали. Вот Солонцовая.
— Не, давай дальше, до Сыропятовской. Мне туда надо. — Тёма незаметно для кучера достал из мешка верёвку и сапёрную лопатку, которую положил рядом на сиденье.
— Чой-то вы, барин, дом строите на выселках? Можно ведь и поближе к центру. Там и жить удобнее. А тут грязь да поле кругом.
— Нет, голубчик, это пока тут грязь. А я думаю построить завод. Паровые машины делать. Так что сам понимаешь — простор мне нужен. Вот так то.
Когда прибыли на место, Торопов спрыгнув с коляски, достал трёшку.
— Слушай, а что с колесом-то у тебя случилось? — Обеспокоенно заявил он. — Ты обратно доедешь ли?
— А что такое? — Яков сунул деньги за пазуху и спрыгнул с козел.
— Да вон, смотри. — Артём показывал на середину задней оси. Извозчику пришлось нагнуться, чтобы всё рассмотреть. И он тут же рухнул как подкошенный, получив рукояткой лопатки по шее. "Господи, хоть бы не "двухсотый". — Пронеслось в голове Тёмы. Он быстро накинул на обмякшего Ляха мешок, как можно крепче перевязал верёвкой и, не без труда, закинул его на пол коляски. Оглядевшись, он вскочил на козлы и подсмотренными у кучера по пути движениями направил лошадь в сторону полей…
