— Не скажи. Кому проще — нам, кто по второй категории… да срочку отломал, или этим… Помнишь, заставы были?
— Было дело.
— А толку? Все равно — кто хочет, тот кругом обойдет. Только стоишь, как дудак да выстрела ждешь.
— По горам тоже не дадут шерстить. Мир там.
— А мы спросили… Какой там мир…
— Какой-никакой. Что делать то будешь?
— Соберем людишек. Там посмотрим…
* * *
Новочеркасск, разросшийся из большущей, считай станицы в начале века в настоящий, крупный город встречал шумом, суетой, толкотней. Водители — кто пересел с коня живого на коня механического — так и норовили давануть на клаксон, два подольше подержать… гул стоял над городом. Дорога какое-то время шла рядом с веткой стоящейся железной… шуршал под колесами щебень, да свистели паровозы… да сиделец все ругался, и то же сигналил, чтобы побыстрее пропустили. Улицы были народом запружены, где и не пройти, лошадей почти не было. Если в станицах держали еще… почитай, на гас денег не напасешься, если железного то коня им то и дело правдать а тут скосил, или просто на выпас пустил — и езжай куда тебе надобно. Витрины лавок — теперь по новой моде они делались большими, стеклянными манили товаром…
Правление располагалось теперь в новом здании, внешне похожем на старое, только теперь с лишним этажом, да гаражом вместо конюшен. Припарковав машину прямо напротив входа — видимо почетное место себе атаман отгрохал — сиделец сноровисто провел их через караул на входе, а дальше их пути разошлись. Петро со Степаном тронулись по старым знакомым — проведывать, значит — а Григорий к атаману тронулся, аккурат где он заседает, на третьем этаже кабинетик был.
— Здорово дневали… — Григорий сразу взял быка за рога
— И вам здравствовать… — степенно отозвался атаман — решился все-таки?
— Мое дело. Мое и казаков — мгновенно ощетинился Григорий…
— Да ты копытом то не бей… ишь, как конь… Норовистый. Тебе норов то в армии не сбили?
— Еще норовистей стал.
— Ну, смотри… Хряпнем что ли?
Перешли в угол кабинета, там стояло что-то навроде уголка на своих — стол, да два старых, уже лезущих набивкой кресла. Разбойничьи подмигнув, атаман достал из-за кресла большую, наполненную мутным четверть, два простых, граненых стакана. Аккуратно, ни капли не пролив, разлил драгоценную жидкость.
— Ну… как говорится… будем. За Русь матушку, за царя-батюшку, да за нас — казаков на тихом Дону.
Жидкость была не просто крепкой — она валила с ног, рвала горло, обжигала. Ажник на глаза слезы наворачивались.
— Что это? — прохрипел не готовый к таким переделкам Велехов, силясь хлебнуть обожженным горлом немного воздуха.
— Крепка, а! — радостно воскликнул атаман, хлопнул по пузатому боку бутылки, как хозяин лошадь хлопает, только не так сильно — это мне с Чира привезли… в знак уважения, так сказать. Горит как факел… градусов семьдесят, не меньше. На хрену настояна, да еще и мед там степной. Прямо разом — и выпивка и закуска. Довольствие одно. Будешь?
— Ни… С ног валит… мне кубыть ехать еще до постоялого двора.
— Какой постоялый двор, в правлении и остановишься, место есть.
Атаман сунул нос в бутылку, в которой еще больше половины оставалось, с силой втянул воздух — и с явным сожалением на лице отставил бутылку, заткнул пробкой … чтобы не выдохлась.
— Хороша… — повторил он, прищуриваясь — но в меру. Сами-то гоните, небось, указ царев нарушаете[71]?
— Кубыть кто и гонит — а я того не ведаю — отозвался степенно Григорий — это ты исправника выспрашивай, да станичного атамана. Вот они тебе и ответ дадут, кто винокурничает, кто безобразничает, а кто и курень свой спалил.
— Так не скажут ведь… скроете, сукины сыны
— Тогда и мне не честь языком как бабе чесать.
Атаман с силой вздохнул воздух — только не всхрапнул как лошадь — сменил тему разговора
— Как делать думаешь?
— Это ты мне скажи атаман — как ты думаешь. Потому как там — ни разу не шутки. Ты скажи, зачем нас кликнул — тогда и думать будем. А сейчас чего — слова одни. Пустые…
— Пустые, говоришь… Ты новый закон читал? О справлении казачьей службы?
— Так понапишут… мне то чего, я не первого срока призыва.
— И тебе… и всем чего. Потому как теперь — войскам право дано служить не на государевой службе, а по уговору…
— За деньги что ли? — не понял Григорий
— Ну… как сказать. Так — и в тоже время не так. Государю долг на службе… ты будь ласков отдай. А вот как вернулся — тут дело твое. Хочешь паши, а хочешь — винтовку в руки бери.
— Завсегда же так было.
— Да нет. Теперь — мы в этом сами по себе. С кем сговорились — тем и служим. Ну… не с каждым, конечно. И вот как раз на Арабском то полуострове и есть … работа.
— Ее там всегда было… бунташно там.
— Именно! А ты слыхал — сколько нефти там нашли?! Только качай, а покоя нет. И вот ты думай — если, к примеру, купчина какой деньги туда вбухает — а там мятеж. Убыток один.
— Так мы, казаки, купчинам служить этим будем? — Григория это задело, и сильно.
— А Государев интерес? Это ж наша земля. Я тебя не дверь открывать, да бородой перед посетителями мести — зову.
