Неизвестные — вышли из лавки ювелира достаточно быстро, и он пошел за ними. На базаре — не было ничего, никакого покрытия кроме утоптанной земли — и потому он не мог следить за ними по следам. Приходилось идти за ними. Они зашли еще в одну лавку, потом еще. Он шел за ними хвостом — неизвестные несколько раз оборачивались, но ничего не заметили — все-таки Роберт был немного ниже взрослого местного мужчины и не выделялся, как обычно выделяются высокорослые англичане в местной толпе. Он насчитал шесть лавок, куда они зашли и заполнил все. Потом — они подошли к полицейскому, зевавшему на выходе из рынка, поговорили с ним и что-то ему передали. Потом — пошли куда-то в город…
Такси здесь не было, все шли пешком — но следить было сложнее, улицы были узкими, народа — относительно немного. Город разрушался на глазах, было много заброшенных домов и только это и спасало молодого англичанина, который передвигался от укрытия к укрытию, как под огнем. Его, несомненно, заметили бы, будь у врагов налажена контрслежка — наблюдатель, который сидит недалеко от явочной квартиры и просто фиксирует происходящее со стационарной точки. Но исламисты, даже ихвановцы[117] — им еще было далеко до русских большевиков, и про контрслежку они не знали…
Заметив дом, в котором скрылись неизвестные — как и все дома здесь, он был белым, построенным из материала кораллов — Роберт скрылся в одном из полуразрушенных домов дальше по улице и какое-т время терпеливо наблюдал — но никто не вышел. Поняв, что и не выйдут — он достал блокнот, который должен был иметь при себе каждый скаут, химический карандаш. Понятными только скаутам метками зарисовал свой маршрут, чтобы не забыть. Потом — пустился бежать обратно…
* * *
— Значит, их было двое.
Роберт кивнул
— Да сэр.
— И у одного из них был груз?
— Не груз, а… ну как у солдат, скатка через плечо, сэр.
— А у второго?
— У второго не было ничего.
Капитан Галлахер, командир охранявшей базу полуроты — внимательно посмотрел на Роберта
— Точно — ничего?
— Ничего, сэр. Богом клянусь.
Галлахер поверил — такими клятвами не разбрасываются.
— Во сколько лавок они зашли?
— Шесть, сэр, и потом подошли к полицейскому. Мясника, потом есть лавка…
— Пока не надо. С этими лавками потом. Ты не видел, чтобы они что-то выносили оттуда?
— Нет, сэр.
— А зачем ты вообще был на этом базаре, мальчик
Роберт упрямо наклонил голову
— По делам, сэр.
Если капитана Галлагера он знал, то второго, в гражданском — он не знал. И тот сразу — показался ему неприятным.
— Каким делам?
Роберт насупился и не ответил. Капитан Галлагер протянул руку. Роберт какое-то время, меньше минуты, сидел с несчастным видом — потом положил в руку капитану браслет. Капитан уставился на него, как на новые погоны.
— Это… что
— Браслет, сэр.
— Браслет?!
— Да, сэр… я купил. За деньги купил, не украл!
Капитан посмотрел на Роберта, на браслет, потом на скаут-мастера, сидевшего рядом. И тут они вдруг … расхохотались, да так что штатский поморщился…
— Господи… — капитан положил браслет перед Робертом…
— И что смешного, сэр… — спросил Роберт, обидевшись.
— Мы думали, что ты покупал табак… — объяснил капитан, давясь смехом — или сигареты…
— Я не курю, сэр…
— И правильно. Так ты говоришь, что потом они подошли к полицейскому
— Да, сэр. И что-то дали ему
— А потом?
— А потом они пошли в город. Я следил за ними до дома! Вот!
Капитан Галлагер уставился в блокнот
— Кто-то может это расшифровать, а?
* * *
— Ну, что? — спросил оперативный офицер станции разведслужбы в Омане, когда за подростком-скаутом и скаут-мастером закрылась дверь
Галлахер выругался последними словами
— Ослу понятно что — собирают закят.
Закят — собирается один раз в год и существует твердое ограничение на сумму закята. Но повстанцы, бандитствующие — собирали закят постоянно, и предписанной Кораном меры не знали. Кто не платил — могли поджечь, могли убить. С этим — ничего было сделать нельзя, к каждому полицейского не приставишь. Он сами пытались выжить — в бурных и враждебных водах.
— Кто там суперинтендант[118]
— А какая разница? Ты же слышал, что пацан говорил — они к полицейскому подходили. Зачем — о погоде спросить? Спорим, что суперинтендант — местный?
— Да чего спорить…
