Проценты тоже были в тему. То, что Люциус давно и последовательно не любил Поттера, секретом для друзей и вассалов древнейшего и благороднейшего, истинно чистокровного рода не являлось…
"Истинно чистокровные, хе-хе! — усмехнулся Гойл. — Старик Кантанкерус Нотт был тем еще пройдохой! Мало того, что попытался обелить свою, честно признаем, весьма далекую от незапятнанной чистоты родословную, так еще и поднял на этом денег! Стоимость за строку для фамилии в справочнике достигала — для некоторых — десятков тысяч галеонов! Именно столько заплатили Малфои! Но надо отметить, что отец будущего лорда Абраксаса — как его там звали? не помню уже… — оказался весьма дальновидным и правильно угадал будущее. Не прошло и жалкой сотни лет, и вот уже в Хогвартсе многие даже на Слизерине забывают про ушедшие в тень древние рода, имеющие места в Палате лордов!"
…Насколько Малфой мечтал бросить к ногам Волдеморта связанного Поттера, приблизительно настолько же Гойл мечтал взыскать свои долги. Поэтому, даже не задумываясь над странностями, из которых самой бросающейся в глаза была та, что письмо было почему-то послано не ему, а сыну, маг поспешил воспользоваться неожиданной удачей. Жажда наживы Гойла заглушила все доводы разума. Отправив сову с информацией Люциусу, Сайлас поспешил в Лютный.
А там его ожидал сюрприз. Крайне неприятный. Вместо того, чтобы выполнить свое письменное обещание, Меннинг поднял своего кредитора на смех. А когда Гойл попытался, м-м-м, надавить, Кристофер пригрозил вызвать стражу. В итоге слово за слово… Угроза на угрозу… Ступефай на ступефай… Прибежавшие на помощь своему соседи по Лютному…
Вовремя аппарировавшая на
Первые сомнения, что с полученной запиской что-то не так, появились у Гойла как раз в камере стражи. Но там нормальному анализу мешала боль. Дежурная смена стражей магии, которой командовала ветеран Магической, не отказала такому же ветерану-командиру Ударного отряда в удовольствии на чисто законных основаниях помучить бывшего Пожирателя, под смешным предлогом оставив того без обезболивающего. "Извините, но неизвестное темномагическое проклятье несовместимо с медицинскими чарами, которыми мы владеем", — кто в такое поверит?
После долгого и весьма болезненного ожидания и быстрого разбирательства (на котором Гойлу и сказать было нечего: основное доказательство его правоты — записка — сгорело в процессе выяснения отношений) магу-дебоширу выписали штраф. После чего под конвоем препроводили в Мунго к знакомым врачам. Которые сделали все быстро, хорошо и… очень дорого! Развод стражников, известный в Лютном каждому, из-за чего большинство обитателей предпочтет уползти из камеры стражи без ног, лишь бы только не попасть на лечение в Мунго.
Зато в палате дремавший ранее рассудок проснулся и глубоко вцепился в душу своего обладателя клыками очень неприятных вопросов.
"Как? Как я мог сразу и даже без тени сомнений поверить в такое?! Это было как наваждение! С чего я вообще тогда взял, что это не шутка или не подстава? И что со мной сделает Малфой, если окажется, что про Поттера я тоже ему соврал? А Темный Лорд?" — скрипел зубами Сайлас, лежа на больничной койке.
К огромному счастью Гойла, страдать ему пришлось совсем недолго. Поздно вечером с тяжелыми мыслями заснул, а уже на следующее утро по Мунго пошли неявные, но очень тревожные слухи. Очевидцы, газетные статьи, мнения уполномоченных лиц… Ну а окончательно все стало понятно после разбора полетов во вторник у Волдеморта.
