— И, как друг, могу ли я спросить, как обстоят дела с вашими поклонниками? Как я понимаю, они все так же толпятся у вас в гостиной. Кто-нибудь передвинулся вверх в вашем списке?
Она подняла лицо к солнцу, придерживая одной рукой шляпку.
— Пока нет, но завтра вечером я собираюсь отправиться в театр с лордом Хартфордом, чтобы узнать его лучше.
Эйден резко хлестнул вожжами лошадей. Хорошо бы Хартфорд прямиком отправился в ад!
В этот раз Джессика не просила Эйдена остановить экипаж. Как только он увидел небольшую кучку цветов у столба под забором, сразу же натянул вожжи и остановил лошадей. Она сначала удивилась, а потом, когда он объяснил причину остановки, послала ему широкую улыбку.
— Нарциссы… там, — показал он на желтые цветы.
Кивнув, Джессика с нетерпением ждала, когда он поможет ей спуститься на землю. Прикосновение его рук привычно вызвало дрожь во всем теле. С каких это пор она не могла без его помощи спуститься или подняться на экипаж? И когда начала называть его по имени? Это ни в какие рамки не укладывается. Мать хватил бы удар, если бы до нее дошло, что эти два дня ее дочь мысленно называет герцога по имени. Но ведь они стали друзьями, правда? Так что в этом нет ничего удивительного.
Сегодня Джессика даже не стала раздумывать, стоит ли общаться с поклонниками. Она сказала себе, что хочет увидеть, как там розы, но легкий толчок, который испытала где-то в глубине, когда Эйден пригласил ее на прогулку, явно имел отношение к чему-то более значительному, чем розы, но она отказалась разбираться в этом. Он слишком привлекателен. Все одно к одному. Но ведь друзья могут быть красавцами, разве нет? А если он благоухал к тому же мылом и одеколоном и этот запах рождал в ней совершенно незнакомые ощущения, что тогда?…
Как только руки Эйдена опустились с ее талии, Джессика подобрала юбки и направилась по траве к поникшим нарциссам. Она мало что могла сделать для них, поэтому лишь печально сказала:
— Им отчаянно не хватает воды.
— В фаэтоне есть вода.
Пока он доставал емкость из-под сиденья, Джессика с благоговением наблюдала за ним.
— Вы догадались взять с собой воду?
— Мне почему-то показалось, что она может потребоваться как раз для такой вот ситуации.
— Спасибо, — улыбнулась девушка, принимая графин, и тут же вылила большую часть в цветы.
Прислонившись спиной к столбу и скрестив руки на груди, Эйден спросил:
— Скажите, почему вы всегда переживаете по поводу самых невзрачных цветов?
Не поднимая головы, Джессика ответила:
— Потому что именно они нуждаются в помощи.
Это был приятный сюрприз — узнать, что герцог интересуется ее увлечением, а не поднимает на смех из-за того, что она разговаривает с цветами. С ним она вообще могла не думать о том, прилично ли высказывать ту или иную мысль, что придет в голову: он ко всему относился спокойно, и даже более того, ему нравилось, когда она говорила о чем-то необычном.
Эйден кивнул, и они направились к фаэтону. С замиранием сердца она ожидала его прикосновений и мурашек, которые побегут по всему телу. Интересно, это нормально между друзьями?
Они двинулись дальше по дороге, пока не добрались до участка с розами. Кое-где на крошечных колючих веточках появились плотные темно-зеленые бутончики. До цветения, конечно, еще было далеко, но выглядели они очень жизнеспособными.
— О, вид у них чудесный! Погода жаркая, а ваши слуги, должно быть, трудятся на славу, — порадовалась Джессика.
В этот раз, после того как поставил ее на землю и, соответственно, вызвал очередную порцию мурашек, Эйден вернулся к фаэтону и достал большую плетеную корзину с крышкой и сложенное лоскутное одеяло.
— Что это? — поинтересовалась Джессика.
— Это приготовил для нас мой повар. Думаю, сегодня можно устроить небольшой пикник.
— Ура! — воскликнула девушка, по-детски захлопав в ладоши. — Как здорово!
— Прямо здесь, рядом с розами.
Эйден поставил корзину на землю под ближайшим деревом, разложил на траве одеяло, достал из корзины поднос с мясом, сырами, оливками и виноградом, а следом — большой каравай хлеба в салфетке, тарелки и бокалы.
— Проголодались?
Он снял шляпу, стянул перчатки и бросил на одеяло.
— Вообще-то да, но никогда не ем в присутствии поклонников: это не подобает леди, разве что чай.
— Глупости! Давайте поедим.
— Только никому не говорите!
Джессика тоже сняла шляпку, стянула перчатки и положила на одеяло рядом, сразу почувствовав себя не в своей тарелке: на солнце, на природе — и без шляпки. Мама была бы в шоке!
— Ваша тайна умрет вместе со мной, — отозвался Эйден с улыбкой заговорщика, передавая ей тарелку.
