— Нет, я о другом. Вы говорили, что особое внимание уделяете трем джентльменам. По каким критериям будете выбирать одного?
От ее заразительного смеха он тоже заулыбался. Дьявол! Почему она так преображается, когда смеется?
— Я же сказала, что составила список.
Эйден нахмурился.
— Я думал, вы шутите. Невозможно же подобрать мужа по списку!
Сначала она натянула одну перчатку, потом вторую.
— Ну почему же? Очень даже возможно. А как вы собираетесь выбирать себе жену?
Он чуть не поперхнулся.
— Никак не собираюсь.
— Ну, тогда, возможно, я помогу вам составить подобный список, когда вы по-настоящему будете готовы к женитьбе, — предложила Джессика.
— А кто сейчас возглавляет ваш список? — спросил Эйден едва ли не ревниво, что удивило его самого.
— Граф Ситон, виконт Бербрук и барон Хартфорд, — отчеканила она так, будто у нее перед глазами лежал список.
Эйден заставил себя кивнуть, натянул маску равнодушия на лицо (ему не хотелось ее обижать) и лишь уклончиво заметил:
— Все трое — вполне достойные джентльмены.
— Очень хорошо! Рада это слышать.
Уже через несколько минут фаэтон остановился перед домом Уитморлендов, и Эйден спрыгнул с козел и торопливо обошел экипаж, чтобы помочь Джессике спуститься. Ладони легли ей на талию, и его словно молнией пронзило.
Джессика подняла на него удивленный взгляд, а потом быстро отвела глаза в сторону. Из-за спазма в горле никак не удавалось сглотнуть.
— С… спасибо вам, — пробормотала она наконец, расправила плечи и с прямой, как шомпол, спиной, повернулась в сторону дома.
Эйден предложил ей руку.
— В данный момент в приоритете?
Она нахмурилась.
— Вы о чем?
— Из кандидатов в мужья? — уточнил герцог перед ступенями парадного.
— О! Пока не знаю, но граф Ситон тоже без ума от цветов.
— Ситон? Ну да, вы правы: достойный джентльмен, — скрипнув зубами процедил Эйден, подумав, с каким удовольствием разбил бы этому хлыщу его смазливую физиономию.
Два дня спустя у Джессики уже не было уверенности, что получится еще раз съездить в парк на прогулку с герцогом Торнбери. К счастью, вчера все поклонники вернулись, а лорд Бербрук даже пригласил ее в кондитерскую Хантера, где они заказали замороженный десерт и прекрасно провели время. Виконт рассказал несколько историй, одна-две из которых не показались ей слишком уж занудными, и был совершенно обворожителен при этом, поэтому остался в списке.
Когда после свидания Джессика вернулась домой, ее настигло некоторое разочарование: лордов Ситона и Хартфорда и еще нескольких поклонников, к которым уже привыкла, она обнаружила в гостиной, а вот герцога Торнбери не увидела. Впрочем, это было и понятно. Герцог не скрывал, что появляется здесь только ради того, чтобы получить ее прощение, и как только это произойдет, больше в ее компании он нуждаться не будет. Почему это ее расстроило, но почему, было непонятно: в этом не было смысла.
Просто у нее вошло в привычку постоянно его видеть, сказала она себе, смотреть в это до нелепости красивое лицо: то насмешливое, то суровое, то ироничное, то неожиданно растерянное. Когда они выехали на прогулку в парк, герцог проявил удивительную готовность поиронизировать над собой и признать, что был неправ. Это вовсе не отменяло того факта, что он всегда получает то, чего захочет, но все-таки следовало признать, что высадка роз — весьма необычный и экстравагантный поступок. Она не знала, кто еще из знакомых способен на такое. Ну как после этого на него сердиться!
Кроме того, мама была права: инцидент на балу и последующие частые визиты герцога лишь укрепили ее репутацию. Было бы неправильно продолжать отказывать ему в прощении, да и время на это тратить не стоило при наличии более важных дел — таких, например, как поиски джентльмена, который мог бы сделать ей предложение.
Однако сегодня Торнбери все-таки приехал, и, когда предложил ей поехать в парк, чтобы посмотреть, как растут розы, Джессика, проявив неучтивость, тут же извинилась перед другими воздыхателями и уехала с герцогом. Это решение удивило ее саму.
— Вот уж не думал, что вы согласитесь, — сказал Торнбери, когда фаэтон катил через парк к полю с розами.
— Цветы нуждаются в общении, — откликнулась Джессика, но, увидев недовольное выражение его лица, добавила: — И кроме того, так приятно сделать передышку и не быть самим совершенством хоть какое-то время.
Чуть склонив голову, Торнбери засмеялся.
— В том смысле, что на меня вам не надо производить впечатление?
Она поправила шляпку и потуже затянула бант цвета лаванды.
— Да. Ведь мы же условились, что не видим друг в друге кандидата в супруги. А еще мне так хочется увидеть розы.
Через несколько минут фаэтон остановился рядом с полем, и она заметила, что рассада чуть-чуть подросла и приобрела насыщенный темно-зеленый цвет.
— Я прочитал в «Светской хронике», что вчера вы были у Хантера, — между прочим заметил Торнбери, помогая ей сойти на землю.
Оба старательно притворялись, что просто ведут светский разговор.
