Это был тот же самый фрагмент записи, который с подачи детища Пети Солнцева уже разошелся по Сети, но в лучшем качестве. Жаль, что общий план, причем снятый в момент максимального отъезда камеры. Большую часть кадра занимал полный зал, испещренный цветными огнями, залитая светом сцена была вдали, и наш старенький Мук на ней смотрелся как кораблик на горизонте.
– Белеет парус одинокий в тумане моря голубом, – прокомментировал Солнцев, подтащив стул поближе и потеснив меня за компом.
Туман на сцене действительно присутствовал, ноги Барабасова в нем тонули, так что казалось, будто он и впрямь плывет, а не идет.
Именно туман позволял предположить, что Борис Иванович не остановился у края сцены из-за того, что споткнулся о не замеченное им препятствие. Какой-нибудь торчащий гвоздь, например, или кабель. Или, скажем, загнутые носы обуви, унаследованной им от Маленького Мука, неудачно сцепились. Эта версия возникла у меня, когда я смотрела видео в Интернете, однако при изучении исходника в хорошем качестве она не подтвердилась.
Не спотыкался он. Неторопливо, но уверенно, размеренным шагом пересек всю сцену и бухнулся в яму.
Нет, «бухнулся» – неподходящее слово…
Я еще раз просмотрела видео.
Скорее прыгнул!
– Мне показалось или у края сцены дед слегка подскочил? – Солнцев сунулся к экрану. – Давай еще повтор… Ну точно! Пружинисто так подпрыгнул – топ и гоп!
– Топ и гоп, – повторила я.
Петя хорошо описал происходящее на экране, лаконично и выразительно, но не удовлетворился собственной рифмой, добавил пушкинских строк:
– И вдруг прыжок, и вдруг летит! Летит, как пух от уст Эола!
Это был уже перебор: полетел Барабасов не как пушинка, а как кирпич. Любитель поэзии это понял и перешел на прозу:
– Какой же тут несчастный случай? Это больше на самоубийство похоже! – Петя оживился, подтолкнул меня локтем. – А ты права, тут есть что расследовать!
– Посмотреть бы крупный план, – пробормотала я. – Увидеть выражение его лица… Не может быть, чтобы оно не изменилось, никто не убивается с расслабленно-благостным видом. Наверняка в роковой миг Барабасов испытывал сильные эмоции, на лице должны отразиться муки сомнений, страх или, наоборот, отчаянная решимость… Есть крупняк? Запись со второй камеры?
– У меня нет, но будет, подвинься. – Петя выдвинул ящик стола, достал из него новехонький айфон последней модели, нежно и страстно подышал на него, протер дисплей рукавом и открыл список контактов. – Евграф Максимович, привет тебе в обед! Сейчас к тебе подъедет наш человек, спецкор…
– Два! – Я вскинула пальцы растопырочкой.
– Даже два человека. – Петя меня услышал, поморгал согласно. – Дай им, пожалуйста, посмотреть видео со второй камеры, которая снимала крупный план. А я тебе за это тоже что-нибудь хорошее сделаю, ты же знаешь, за мной не заржавеет… Ага… Ага… Договорились, жди моего человечка.
– Двух, – настойчиво повторила я.
Мы же с Иркой совсем как Холмс и Ватсон, только женского пола.
Имя режиссера я запомнила, а его внешность – нет. Я же видела Евграфа Носкова только издали, в слепящем свете софитов, и при этом он постоянно прятался от мира за лицехватом из собственной пятерни. Но дедуктивное мышление, регулярно практикуемое каждым уважающим себя последователем Шерлока Холмса, помогло мне безошибочно опознать Носкова среди посетителей кофейни, в которой мы договорились встретиться.
– Вон тот мужик в черном свитере. – Я уверенно указала Ирке на означенного субъекта сквозь стекло.
Кофейня располагалась в нижнем этаже старого здания, в узком и длинном помещении с вереницей окон. Те сияли теплым светом – на улице уже темнело, и, стоя на тротуаре, мы с подругой хорошо видели находящихся внутри.
У мужика в черном свитере было ничем не примечательное лицо, однако брюзгливое выражение придавало ему забавное сходство не то с верблюдом, не то с ламой.
– Почему именно этот в черном, а не вот тот в сером или тот в бежевом? – спросила Ирка, потянулась к стеклу, отдернула руку и пожаловалась: – Такое ощущение, будто мы поезд провожаем, так и хочется помахать отъезжающим в вагоне!
– Помаши, если хочется, – разрешила я. – В Питере этого совершенно недостаточно, чтобы сойти за ненормальную. А наш Носков тот, в черном, потому что он сидит за столиком один и с ноутбуком. У мужиков в сером и бежевом нет при себе компьютерной техники для просмотра видео.
– А смартфоны?
– Смартфоны не годятся, нам же обещан исходник в полном качестве. – Я прошлась вдоль вагона, то есть фасада, и решительно толкнула дверь кофейни.
Без задержки проследовала мимо витрин и прилавка, остановилась у столика, занятого мужиком в черном свитере:
– Добрый день, мы от Солнцева.
– Я понял, – ответил тот, забыв поздороваться.
– Как? – удивилась я, но глянула на подругу и тоже поняла.
Ирка держала в руке широко развернутое удостоверение специального корреспондента. С таким гордым видом, словно представляла не захудалое интернет-СМИ «Питерборщ», а Телеграфное агентство Советского Союза в пору его расцвета.
