В пьесах персонажи с таким лицом, как у тети, сообщают крайне безрадостные и даже трагические новости. «Потери, неудачи, пораженья», «Бирнамский лес пошел на Дунсинан», «Король ваш Генрих взят в плен врагом, престол его захвачен» – и все такое прочее.
– Идочка! – Марфинька отметила появление на сцене нового действующего лица. – Что ты говоришь?
– Это совершенно неважно, дорогая. – Тетушка отлепилась от двери, прошла в глубь палаты и села на кровать рядом с подругой. – Я, кажется, помешала, ты рассказывала что-то интересное?
– Про доктора, который приходил, – подсказала Ирка.
– О! Я бы тоже послушала. – Тетя взяла Марфиньку за руку и ласково ей улыбнулась. – Расскажи-ка про этого доктора, ма шер. Мне интересна каждая деталь. Какой он, ты его запомнила?
– Ну-у-у-у… Он какой-то такой… – Мамзель Зарецкая, рисуясь, устремила взгляд в потолок, словно на нем мог отпечататься образ посетившего ее профессора.
Драматическая пауза затянулась. Я успела сесть рядом с тетей и шепотом поинтересоваться у нее:
– И почему это нам так интересно?
– Потому что Левушка никого не посылал, – так же тихо ответила тетушка, продолжая удерживать на лице добрейшую из улыбок.
– В смысле?
– В коромысле!
Я опешила. Так мог ответить Петя Солнцев, но не моя благовоспитанная интеллигентная тетя!
Хотя…
На нервах мы все изъясняемся иначе, чем в наилучшем расположении духа.
Я постаралась абстрагироваться от формы и сфокусироваться на содержании.
Тетя Ида сказала, что Левушка никого не присылал. Что это значит?
Что профессор-психиатр, которого мамзель Зарецкая назвала странным, желтым и с нетипичным разрезом глаз, пришел к ней не по просьбе главврача.
Но он же не случайно заглянул в ее палату и назвал дежурной медсестре фамилию пациентки.
Я ощутила, как по моей спине пробежал неприятный холодок.
– А она была тут совсем одна, – пробормотала я, осознавая, какому риску подвергалась наша хворая мамзель. – Совершенно беззащитная…
– Ты тоже об этом подумала? – Тетушка повернула голову, чтобы цепко взглянуть на меня.
Приклеившаяся к ее губам улыбка никак не сочеталась с ужасом в глазах.
Я молча кивнула: слова застряли в горле.
– Скажи это, – потребовала тетушка. – А то мне кажется, что у меня паранойя.
– Тогда и у меня тоже, – ватным голосом прошуршала я.
– Да что там у вас у всех?! – не выдержала Ирка.
Марфинька, что примечательно, все еще с безмятежной мечтательной улыбкой взирала на потолок.
– Бирнамский лес пошел на Дунсинан, – пробормотала я и взглядом указала на мамзель Зарецкую: – Тсс. Поговорим за дверью.
Ирка с готовностью поднялась со стула.
– А я останусь и послушаю, пока не поздно, – сказала тетя Ида.
Мы с подругой вышли в коридор, оттуда – на балкон, и там Ирка приперла меня к стенке:
– Что значит «пока не поздно»?
– Тетя хочет немедленно узнать все, что можно, о профессоре, потому что завтра Марфинька будет в норме и о событиях сегодняшнего дня не вспомнит ровным счетом ничего, – объяснила я.
– А зачем твоей тете еще что-то узнавать об этом профессоре? Это же она устроила его визит, разве не так?
– Не так! Она устраивала визит
– И что? Чем больше профессоров, тем лучше, так ведь? – недоумевала подруга.
– И снова не так! Есть подозрение, что это был никакой не профессор.
– А кто же?
Я нервно захихикала:
– А вот это очень, очень хороший вопрос!
Мы с тетей не успели сверить версии, но та, что возникла у меня, пугала.
Я подумала, что под видом профессора-психиатра к Марфиньке приходил тот, кто ее чуть не отравил – и был не прочь довести свое черное дело до конца!
Из больницы мы Марфиньку забрали и перевезли в тетину квартиру на Петроградке.
– Надеюсь, тут он ее не найдет, – объяснила свое решение тетушка.
– Надеюсь, кто-то мне уже объяснит, зачем кому-то ее искать, – досадливо проворчала Ирка.
В больнице, едва дождавшись завершения визита к Марфиньке настоящего профессора и выслушав его мнение о состоянии здоровья пациентки, тетя Ида развила бурную деятельность по перегруппировке наших войск на заранее подготовленные позиции. И пока она не уложила Марфиньку в своей светлице, у нас не было возможности толком обсудить происходящее.
Наконец тетя со всей возможной осторожностью спустилась со слишком крутой для нее лестницы в нижнюю комнату, и мы сели обедать. Ирка на скорую руку сварила незатейливый супчик, который Волька раскритиковал – ему опять было мало мяса, а Марфинька, сидя в постели, похлебала с удовольствием.
Профессор Левушка заверил тетю, что ее дражайшая подруга будет в полном порядке, и это нас всех обрадовало. Но не успокоило. Тревогу вызывала непонятная история с лжепрофессором.
– Странный, желтый, с нетипичным разрезом глаз. – Быстро покончив с супом, я положила ложку и принялась загибать пальцы, спеша суммировать информацию о лжепрофессоре. – Похоже, азиат. А ведь один молодой китаец в этой истории уже есть…
– Был, – поправила тетушка. Как человек с техническим образованием, она во всем любит точность. – А этот новый азиат, сказала мне Марфа, «не юноша, скорее средних лет».
