Вжик! Что-то остро блеснуло перед моим внутренним взором. Серебристая рыбка-мысль, которую я едва не поймала, разговаривая с тетушкой о лжепрофессоре, вдруг явилась мне во всей красе.
Я внимательно рассмотрела ее, потом сделала то, что советовала Джуле, – посмотрела на сайте «Марфинькиного» театра, какие детские спектакли присутствуют в его репертуаре, и сразу же позвонила тете Иде. Не Ирке, потому что та вечером собиралась к Бордовским, чтобы повидаться с детьми.
– Привет, ты сказала – цитирую по памяти: «Профессор пришел в халате с чужого плеча, что означает, он был ненастоящий», помнишь? – спросила я тетушку.
– Как-то так сказала, да, а что?
– Меня тогда царапнула мысль: кто именно ненастоящий? По формулировке можно было подумать, что халат.
– Халат неодушевленный, о нем надо говорить не «кто», а «что». – Тетушке не понравилась завуалированная критика точности ее формулировки.
– Неважно. Мысль-то правильная: похоже, халат был ненастоящий. В смысле, не больничный.
– Ну, вообще-то это не только врачебная спецодежда, белые халаты носят пекари, повара, кондитеры, а также технологи, специалисты в области качества, дегустаторы…
– Речь не об этом. – Я оборвала перечисление. – Конкретно этот белый халат был не формой, а сценическим костюмом! Я посмотрела афишу и фото на сайте театра, у них в репертуаре есть детский спектакль «Приключения Незнайки и его друзей на воздушном шаре». Действие происходит в больнице, куда герои попадают после авиакатастрофы, и лечат их там дамы-врачи под руководством Медуницы. То есть в пьесе все медики, кроме доктора Пилюлькина, женского пола, понимаешь? И они поверх нарядных платьев носят белые халаты с застежкой на левую сторону!
– Пилюлькин тоже?
– Нет, Пилюлькин в рубашке с брюками, но он там тоже пациент, а не доктор, поэтому без халата. Вот лжепрофессору для визита в больницу к Марфиньке и пришлось взять форму у леди в белых халатах.
– Интересное предположение, – признала тетушка.
– По-моему, это гораздо больше чем предположение. Марфинька, упоминая лжепрофессора, использовала выражение «не доктор, а несчастненький лекаришка». Знаешь, откуда это?
– Разумеется! Из «Приключений Незнайки и его друзей» Николая Носова!
Перебрасываться цитатами из известных литературных произведений – наша с тетушкой любимая игра.
– Совершенно верно, – подтвердила я. – Думаю, Марфинька подсознательно узнала халат из спектакля, хоть и не вспомнила об этом. Но с «Незнайкой» четко проассоциировала.
– Что ж, это возвращает нас к тому, что ответы на вопросы нужно искать в театре.
– Конкретнее – в театральной костюмерной, – уточнила я. – Там работала Роза, любившая винтажные пирожные, которыми Марфинька закусила лекарство, которое привело ее в больницу, в которой ее навестил лжепрофессор в халате из театральной костюмерной. Бинго: круг замкнулся!
– Завтра расспросим Марфу о ее вчерашнем дне и тогда решим, что делать дальше. – Тетушка не стала спорить, значит, согласилась со мной. – Приезжай к завтраку, я поставила тесто на пироги, они будут с куриной печенью – Боря привез мне много свежих потрошков.
– Господи! Что вы все здесь делаете?!
Едва открыв глаза, Марфинька увидела нависшие над ней хмурые физиономии – точь-в-точь как в знаменитом меме про Наташу и ее котов, которые все уронили. С той разницей, что лица были человеческие и в количестве трех, а не четырех.
– Все – это сколько? – быстро спросила Ирка, игнорируя прозвучавший вопрос.
Если бы Марфинька ответила: «Двое», не посчитав меня, стало бы понятно, что тетушка паниковала не напрасно.
Тетя Ида позвонила мне поздно вечером, когда я уже собиралась ложиться спать, и звенящим от плохо скрытой тревоги голосом попросила:
– Пожалуйста, скажи мне, что я совершенно напрасно так волнуюсь!
Я посмотрела на часы. Тетушка прекрасно воспитана и без серьезного повода не звонит добрым людям в полночь.
– Теперь и я волнуюсь. Что случилось? В смысле, что еще?
– Ах, да все то же! Речь о Марфе. Я вдруг подумала: а если после пережитого стресса, отравления, реанимации ее мозг повредился настолько, что она уже не вернется в эту свою неустойчивую норму? Проснется завтра не моей дорогой подругой, а снова юной свиристелкой, да так и останется ею навсегда?!
В голосе тетушке сквозила паника. Еще бы! В ее возрасте очень трудно завести новых друзей. Я поняла, что старушку срочно нужно успокоить, но в спешке брякнула не то:
– Не проснется.
– То есть?! – Паника подступила к грани истерики.
– В смысле, проснется, конечно, но не свиристелкой, а благородной старушкой, не переживай.
– Не могу не переживать, – пожаловалась тетушка.
– Тогда будем переживать вместе, но не прямо сейчас, а ближе к моменту истины. В котором часу у вас подъем? Во сколько Марфинька проснется?
– Обычно около восьми…
– Значит, в семь тридцать мы будем у тебя, – твердо пообещала я и велела: – А сейчас выпей какое-нибудь успокоительное и ложись спать.
