– Именно так! – Тетушка хлопнула в ладоши. – Лжепсихиатр расспросил Марфу о событиях вчерашнего дня, услышал только охи-вздохи по Васеньке Требушинскому и понял, что добился своего: она повредилась умом и ничего не помнит! Да и кто поверит полоумной старухе… Стало быть, теперь у него нет необходимости ее убивать.
– Потому что он не знает… никто не знает, что это Марфинькино состояние временное, уже завтра память к ней вернется!
– Вот потому-то я и поспешила забрать ее из больницы с глаз долой. Чтобы завтра ее никто не видел и разительных изменений в поведении не заметил. – Тетя дернула подбородком, указывая на потолок. – Будет сидеть тут у меня, как принцесса в башне, пока мы не найдем и не обезвредим преступника.
– Я так понимаю, вето, наложенное тобой на продолжение нашего расследования, снято? – уточнила я.
Тетушка уверенно кивнула.
Я посмотрела на Ирку – она довольно улыбнулась.
– Тогда мы можем гораздо больше рассказать тебе о нашем сегодняшнем походе в театр.
– Так и знала, что вы тайком продолжали свою сыскную деятельность. – Тетушка фыркнула, но беззлобно. – Что ж, выкладывайте все.
К вечеру я вернулась домой, терзаясь виной перед мужем и сыном, оставленными на произвол судьбы. А там, оказывается, разворачивалась настоящая спортивная драма.
Итак, представьте: в красном углу ринга – чугунная мясорубка, произведенная по конверсии на заводе очень тяжелого машиностроения из первосортного танкового железа. А в синем углу ринга – мужчина в самом расцвете лет, рост под два метра, косая сажень в плечах, характер нордический, латентный викинг, но душа нежная, как цветок, отягощен двумя образованиями и МБА. Вы на кого поставите в смертельной битве этих титанов?
Я-то думала, мясорубка переживет нас всех. Пройдут тысячелетия, и люди будущего, пробурив четыре километра культурного слоя, найдут ее целой, невредимой и всегда готовой к использованию.
О маловерная! Я должна была лучше думать о собственном муже!
Как – не знаю, не спрашивайте, он сам не заметил момента свершения подвига. Спохватился, когда в мисочку начал выползать странного цвета бронефарш.
Этот кульминационный момент я и застала.
Пришлось выбросить содержимое миски, хотя Колян возражал, утверждая, что его металлизированный фарш вполне годится в дело, заодно, мол, с дефицитом железа в организме поборемся. Вместо домашних котлет на ужин были магазинные сосиски, зато к чаю я подала тетушкин быстрый творожный пирог, и все остались довольны.
Потом муж полез в Интернет заказывать новый нож для мясорубки и увяз там надолго: неожиданно оказалось, что у этой простой детали есть разные варианты конфигурации. Пока супруг придирчиво выбирал мясорубочный нож, вслух аргументируя покупку самого оригинального, очень похожего на сюрикен ниндзя, я немного пообщалась с сыном («Поговорим?» – «Угу», «Как вы тут без меня?» – «Норм», «На тренировках был?» – «А то») и села за свой комп поработать.
Успела отредактировать два десятка страниц чужой рукописи и была оторвана от дела телефонным звонком.
– Елен, привет, мне нужен твой совет, – сказала Джульетта в трубке.
Я подивилась, как быстро и широко распространилась в массах манера Пети Солнцева: все вдруг заговорили в рифму!
– Привет, Джульетт, – ответила я в том же стиле. – Какой тебе совет?
– По поводу литературы для детей. Все говорят, что малышу еще в животе мамы очень полезно слушать классическую музыку. Так ведь, наверное, это справедливо и для хороших стихов?
– Хорошие стихи никогда не повредят, – согласилась я. – Тебе помочь с формированием репертуара? Читай младенцу сказки Пушкина, только не его «Песни западных славян», там слишком много недетской жути: колдовские жабы, отрубленные головы, вампиры в полных крови гробах… Ершова можно, «Конек-Горбунок» приятно ритмичный и вовсе не страшный, ну и Барто с Михалковым в ассортименте, конечно.
– А что-нибудь наше, местное? Все-таки в Питере живем… Мне на ум только Бродский приходит, но я что-то сомневаюсь…
– Сомневайся дальше. – Я не одобрила читку Бродского младенцу.
«Не выходи из комнаты, не совершай ошибку» – это точно не лучшее руководство к действию для того, кто еще не родился.
– Хочешь чего-то местного – посмотри афиши петербургских театров, какие в их репертуаре детские спектакли, они обычно ставятся по литературным произведениям, – предложила я.
– Хорошая идея! – Обрадованная Джульетта отключилась.
– Других не держим, – самодовольно пробормотала я.
Хотя, конечно, эта идея посетила меня лишь потому, что мы весь день только о театре и говорили.
Я, тетушка и Ирка сошлись на том, что наше расследование нужно сфокусировать на том храме (хламе?) Мельпомены, который наша подруга-актриса важно называет своим. Но планирование дальнейших действий пришлось отложить до завтрашнего дня, когда «девица Зарецкая» резко повзрослеет и снова станет нормальной Марфинькой. Все же сцена и закулисье – ее территория.
