План Хора — Лаваля развалился, поскольку просочился в прессу еще до представления в Лигу Наций, — исключительно редкое событие по тем временам. Прозвучавшие в результате этого крики возмущения заставили Хора подать в отставку — он стал жертвой поиска практического компромисса перед лицом взбудораженного общественного мнения. Его преемник Энтони Иден быстро вернулся в кокон коллективной безопасности и экономических санкций, не желая, однако, прибегать к силе.
Точно так же, как это случалось и во время последующих кризисов, демократические страны оправдывали собственное нежелание прибегнуть к силе значительной переоценкой военной мощи противника. Лондон убедил себя в том, что не справится с итальянским флотом без французской помощи. Франция действовала нерешительно и двинула свой флот в Средиземное море, еще больше запутывая отношения с Италией, будучи гарантом Локарно и партнером по Стрезе. Даже с учетом накопления весьма мощных сил нефтяные санкции так и не были установлены. А обычные санкции не работали достаточно быстро с тем, чтобы предотвратить поражение Абиссинии, если действительно они вообще могли бы сработать.
Завоевание Италией Абиссинии было завершено в мае 1936 года, когда Муссолини провозгласил короля Италии Виктора-Эммануила императором переименованной в Эфиопию Абиссинии. Менее чем через два месяца после этого, 30 июня, Совет Лиги Наций собрался, чтобы рассмотреть этот свершившийся факт. Одинокое личное обращение Хайле Селассие прозвучало, по существу, как похоронный звон по системе коллективной безопасности:
«Это не просто вопрос урегулирования в связи с итальянской агрессией. Это вопрос о коллективной безопасности, самого существования Лиги, вопрос доверия государств к международным договорам. Это вопрос о цене обещаний малым государствам о том, что целостность и независимость будут уважаться и соблюдаться. Речь идет о выборе между принципом равноправия государств и навязыванием малым государствам уз вассальных отношений»[406].
15 июля Лига сняла все наложенные на Италию санкции. Два года спустя, на волне Мюнхена, Великобритания и Франция поставят возражения морального характера в зависимость от их страха перед Германией, признав захват Абиссинии. Система коллективной безопасности приговорила Хайле Селассие к потере
В плане военной мощи Италия даже отдаленно не напоминала Великобританию, Францию или Германию. Но пустое место, возникшее вследствие неучастия Советского Союза в Лиге Наций, сделало Италию полезным придатком в деле сохранения независимости Австрии и в ограниченной степени поддержания демилитаризации Рейнской области. Пока Великобритания и Франция оказывались сильнейшими государствами Европы, Муссолини поддерживал версальское урегулирование, особенно потому, что он испытывал глубочайшее недоверие к Германии и поначалу презирал личность Гитлера. Его обида, связанная с Эфиопией, в сочетании с анализом фактического соотношения сил убедили Муссолини в том, что продолжение пребывания в составе «фронта Стрезы» может кончиться тем, что на Италию обрушится вся сила германской агрессивности. Эфиопия, таким образом, обозначила начало неизбежного сближения Италии с Германией, мотивированного в равной степени и жадностью, и страхом.
Однако именно в Германии поражение Эфиопии оставило самое глубокое впечатление. Британский посол в Берлине докладывал: «Победа Италии открыла новую главу. В стране, где обожествляют силу, престиж Англии неизбежно должен был упасть»[407]. Когда Италия вышла из «фронта Стрезы», единственным препятствием Германии на пути в Австрию и Центральную Европу оставалась открытая дверь демилитаризованной зоны Рейнской области. И Гитлер, не теряя время, ее захлопнул.
Воскресным утром 7 марта 1936 года Гитлер приказал своей армии войти в демилитаризованную Рейнскую область, обозначив тем самым уничтожение последнего из остававшейся защитной меры версальского урегулирования. Согласно Версальскому договору, германским вооруженным силам запрещалось находиться в Рейнской области и в зоне на протяжении 50 км к востоку от нее. Германия подтвердила это условие в Локарно; Лига Наций одобрила Локарно, а Великобритания, Франция, Бельгия и Италия его гарантировали.
Если бы Гитлер укрепился в Рейнской области, Восточная Европа оказалась бы брошена на милость Германии. Ни одно из новых государств Восточной Европы не имело ни единого шанса защитить себя от реваншистской Германии ни собственными усилиями, ни в комбинации друг с другом. Единственную свою надежду они связывали с Францией, которая могла бы предотвратить германскую агрессию при помощи угрозы вступления в Рейнскую область.
