В Лондоне, однако, призывы Даллеса к принципам высокой морали подчеркивали растущее несоответствие взглядов на будущее Лондона и Вашингтона. Даллес все время громогласно поддерживал заявленные Великобританией и Францией цели, но с таким же успехом постоянно отвергал применение силы ради их отстаивания. Он был исключительно активен с выдвижением идей по преодолению кризиса, однако при ближайшем рассмотрении все эти идеи превращались в сопряженные с тратой большого количества времени буксующие действия, предназначенные для того, чтобы ослабить англо-французскую горячку начать войну. Если бы Даллес был готов настойчиво проводить в жизнь свои собственные предложения, то они могли бы послужить практическим решением Суэцкого кризиса — с не самым предпочтительным для Великобритании и Франции исходом, но с таким, с которым они могли бы все-таки примириться.
И тем не менее не успел Даллес вернуться в Соединенные Штаты, перед тем как отказаться от применения силы и даже своих же собственных предложений по конференции по вопросам морского судоходства, как эти предложения будут отвергнуты Насером. 3 августа он сказал:
«Мы не хотим… отвечать насилием на насилие. Мы хотим, прежде всего, выявить мнение множества жизненно заинтересованных стран, так как считаем, что все страны, кого это касается, включая Египет, с уважением отнесутся к трезвому мнению стран, являющихся участниками международного договора 1888 года[760] или признающих его условия, предоставляющие соответствующие права»[761].
Морализаторская риторика не меняла того факта, что отказ Даллеса от рассмотрения возможности применения силы заводил дипломатию союзников в тупик. Единственным способом заставить Насера принять предложенный Даллесом режим Суэцкого канала было бы пригрозить ему британской и французской военной интервенцией в случае его отказа. И тем не менее Даллес противопоставлял каждому из своих планов международного контроля над каналом собственное же категорическое заявление того или иного рода, отрицающее применение силы, что практически побуждало Насера эти планы отвергнуть.
Даллес присоединился к Великобритании и Франции с призывом созвать конференцию 24 основных пользователей канала, включая восемь стран, подписавших Константинопольскую конвенцию 1888 года, установившую режим Суэцкого канала, который Насер попытался отменить. Соединенные Штаты проголосовали вместе с составившими большинство 18 странами за новый режим для канала, которым признавался египетский суверенитет над ним и участие египетского персонала в его эксплуатации, но также устанавливалось, что участники конференции становились управляющими каналом
Так случилось, что морального давления оказалось недостаточно именно в той самой степени, в какой исключалось физическое применение силы. 10 сентября Насер отверг предложения Лондонской конференции по Суэцкому каналу.
Через три дня Даллес выдвинул еще одно гениальное предложение, чтобы канал эксплуатировала ассоциация пользователей и чтобы она же собирала плату за проход через канал при помощи своего рода пикета кораблей, расположенных около портов Порт-Саид и Суэц, по обе стороны канала, за пределами египетских территориальных вод. Если Насер не согласится, ассоциация пользователей обойдется без него; если он пойдет на это, то откажется от контроля над доходами от эксплуатации канала в пользу международного органа. Эта сложная схема могла бы сработать, если бы Даллес, как и на конференции по судоходству, не обесценил бы сам свое же предложение. На пресс-конференции 2 октября Даллес в очередной раз отверг применение силы. Он к тому же воспользовался этой возможностью, чтобы лишний раз попенять Идену по вопросу о неприемлемости предложения о том, что НАТО следует привлекать для разрешения кризисов типа Суэцкого:
«Существует определенное различие подходов к проблеме Суэцкого канала. Это различие имеет отношение к некоторым основополагающим понятиям. В определенных районах три страны связаны воедино такими договорами, как Североатлантический договор. …Там все трое… выступают воедино.
