Хотя уход Франции из Алжира неоднократно предлагался Америке в качестве примера для подражания, де Голлю на деле потребовалось несколько больше, чем четыре года, понадобившиеся Никсону для прекращения вовлеченности Америки в Индокитае. Организуя выход Франции из Алжира, де Голль был вынужден взвалить на себя бремя, заключающееся в том, что он оставил на произвол судьбы миллион французских поселенцев, многие их семьи жили там уже не одно поколение. Выводя американские войска из Вьетнама, Никсон обязан был отказаться от обязательства, которое четыре американских президента на протяжении двух десятилетий объявляли жизненно важным для безопасности всех свободных народов.
Никсон принял на себя столь прискорбное задание в самой неспокойной внутренней обстановке со времен гражданской войны. Даже теперь, по прошествии 25 лет, неожиданность краха общенационального консенсуса по Вьетнаму действует шокирующе. В 1965 году Америка посвятила себя — при наличии всеобщего одобрения — делу победы в партизанской войне против того, что воспринималось тогда как глобальный коммунистический заговор, и строительства институтов свободного мира в Юго-Восточной Азии. Двумя годами позже, в 1967 году, это же самое дело стало восприниматься не только как провальное, но и как ошибочная политика помешанных на войне политиканов. В какой-то момент интеллектуальное сообщество праздновало приход молодого, прогрессивного президента Кеннеди. И почти сразу же оно стало осуждать его преемника, обвиняя в зверствах, систематической лжи и воинственности, несмотря на то что стратегия нового президента — или, по крайней мере, его стратегов — была в основном точно такой же, что и у его оплакиваемого предшественника. В 1968 году, к концу своего президентского срока, Джонсон не мог больше появляться на публике, разве что на военных базах и в других подобных местах, где приверженцы методов бурного протеста могли бы быть физически отгорожены. Несмотря на то что Джонсон был действующим президентом, он даже не нашел для себя возможным появиться в 1968 году на общенациональном съезде собственной партии.
После перерыва, длившегося всего несколько месяцев, яростная оппозиция войне возобновилась и даже усилилась при преемнике Джонсона Ричарде Никсоне. Внутриполитические споры становились особенно острыми и такими почти неразрешимыми еще и потому, что обнародованные разногласия были всего лишь подменой глубинных внутренних философских противоречий. Никсон готов был вести переговоры о почетном уходе, и этот уход мог заключать в себе все, только не передачу северовьетнамским коммунистам миллионов людей, которых его предшественники раньше подталкивали к опоре на Америку. Он воспринимал понятия доверия и чести всерьез, поскольку они предопределяли способность Америки формировать мирный международный порядок.
С другой стороны, лидеры движения за мир считали войну до такой степени отвратительной, что почетный выход из Вьетнама стал звучать для них абсурдно. То, что администрация Никсона воспринимала как потенциальное национальное унижение, протестующие по поводу Вьетнама трактовали как желаемый национальный катарсис. Администрация искала исход, позволивший бы Америке продолжать играть свою послевоенную международную роль опоры и защиты свободных народов, — именно ту роль, с которой многие в движении за мир хотели покончить, рассматривая ее как фанаберию и заносчивость давшего трещину общества.
На протяжении жизни одного поколения Америка прошла через Вторую мировую войну, войну в Kорее и полтора десятилетия кризисов холодной войны. Вьетнам оказался в смысле напряжения сил излишним, а в смысле жертв — слишком непереносимым, поскольку все это так противоречило традиционным американским ценностям и ожиданиям. В 1920-х и 1930-х годах, когда поколение Никсона и Джонсона вступало в пору юношества, американцы полагали себя выше макиавеллистских деяний европейцев. В течение 1940-х и 1950-х годов, когда это поколение достигло совершеннолетия, Америка была уверена в том, что она призвана выполнять праведную глобальную миссию. И действительно, она стала бесспорным лидером свободного мира. К тому времени, как эти люди достигли пика политической карьеры в 1960-е годы, движение за мир во Вьетнаме поставило эту глобальную миссию под сомнение. К 1970-м годам на сцену вышло новое поколение американцев, которое более не считало Америку воплощением святости. Чтобы заслужить право действовать в мировом масштабе, Америке требовался, по его мнению, период времени на то, чтобы сосредоточиться на собственном совершенствовании.
