Попытка Никсона увязать начало переговоров по стратегическим вооружениям с прогрессом по политическим вопросам шла вразрез со страстной убежденностью специалистов по контролю над вооружениями, которые жаждали ограничить гонку вооружений, и кремленологами, которые были убеждены в том, что американская внешняя политика должна укреплять позиции кремлевских «голубей» против кремлевских «ястребов» в их предполагаемых политических спорах. Бюрократия урезала очерченную в письме президента политическую линию, провозгласив контроль над вооружениями как самоцель и преднамеренно организовав утечку информации в прессу. Хотя эти сведения никогда не были «санкционированы», они также никогда не были и дезавуированы. 18 апреля 1969 года в «Нью-Йорк таймс» «официальные лица» описывали соглашения по вопросам вооружений с Советским Союзом как «первостепенную цель внешней политики Никсона»[1006]. 22 апреля «Таймс» ссылалась на «американских дипломатов», предсказывавших начало переговоров по ограничению стратегических вооружений (ОСВ) в июне[1007]. 13 мая «Вашингтон пост» процитировала источники в администрации в том отношении, что к 29 мая будет установлена дата начала переговоров[1008]. Этот совокупный нажим с целью достижения прогресса в корректировке заявленной позиции Никсона об увязке контроля над вооружениями с политическими вопросами никогда не проявлялся как прямой вызов, вместо этого применялась тактика публикаций изо дня в день таких комментариев, которые сглаживали углы, формируя позицию, предпочтительную для бюрократии.
Аналитики из неправительственных кругов вскоре выступили с собственной критикой. 3 июня 1969 года «Нью-Йорк таймс» назвала американские торговые ограничения, увязываемые с прочими вопросами, «обреченными на провал». Они были «порождением политики холодной войны», «несовместимыми с выдвинутой администрацией Никсона теорией о том, что уже настало время переходить от эпохи конфронтации к эпохе переговоров и сотрудничества»[1009]. «Вашингтон пост» выдвинула аналогичный аргумент. «Реальность чересчур сложна и неприятна, — писала она 5 апреля, — чтобы позволить любому президенту поверить в то, что он сможет навести порядок в своих делах. Контроль над вооружениями обладает независимой ценностью и срочностью и не имеет никакого отношения к разрешению политических вопросов»[1010]. Никсон намеревался расширить рамки диалога с Москвой путем отсрочки переговоров по ОСВ. Бюрократическая движущая сила и философские разногласия объединились, чтобы свести на нет те активы, которые Никсон намеревался сэкономить на будущее.
И потому было бы неверно говорить, что подход администрации увенчался успехом с самого начала. В апреле 1969 года окончилась провалом попытка направить будущего государственного секретаря Сайруса Вэнса в Москву, наделив его полномочиями одновременного ведения переговоров по ограничению стратегических вооружений и по Вьетнаму[1011]. Эти два вопроса оказались во многом несопоставимы; исход переговоров по стратегическим вооружениям был слишком неопределенным, ханойское руководство оказалось слишком неуступчивым, а график времени, необходимого для тех и других переговоров, было слишком трудно синхронизировать.
Но в результате Никсону и его советникам удалось преуспеть в благоприятном сочетании отдельных направлений политики. Принцип «увязки» заработал, поскольку администрация Никсона сумела создать главный стимул для советской сдержанности, добившись прорыва на китайском направлении. Один из элементарных уроков для начинающих шахматистов состоит в том, что при выборе хода нет ничего хуже, чем не сделать предварительного подсчета клеток, попадающих под контроль при каждом из потенциальных ходов. Как правило, чем большее количество клеток контролирует игрок, тем шире у него выбор и тем ограниченнее выбор у его оппонента. Точно так же и в дипломатии: чем больше вариантов находится в распоряжении одной из сторон, тем меньше их остается в арсенале другой стороны и тем осторожнее она должна себя вести при стремлении к собственным целям. И действительно, такое положение дел должно со временем стать стимулом для оппонента, чтобы постараться прекратить играть роль оппонента.
Если бы Советский Союз больше не мог рассчитывать на постоянную враждебность друг к другу самых могущественных наций мира — тем более, если бы эти две страны на самом деле воспринимались как начавшие сотрудничество, — масштабы советской неуступчивости сузились бы, а может быть, даже вообще исчезли. Советские руководители вынуждены были бы подстраховывать свои ставки, поскольку угрожающее поведение укрепляло бы китайско-американское сотрудничество. В обстановке конца 1960-х годов улучшение китайско-американских отношений становилось ключевым фактором стратегии администрации Никсона в отношении Советского Союза.
