И пока такого рода ситуация существовала, дипломатический успех приписывался советской поддержке, в то время как тупик нес риск повторения кризисов. Выход из тупика мог бы быть найден только тогда, когда все заинтересованные стороны трезво оценили бы основополагающую геополитическую реальность Ближнего Востока: Израиль был слишком силен (или мог бы стать таковым), чтобы его смогли победить даже сообща все его соседи, а Соединенные Штаты будут соблюдать нейтралитет в случае советского вмешательства. Поэтому администрация Никсона настаивала на том, чтобы все стороны, а не только союзники Америки, проявили готовность пойти на жертвы, прежде чем Америка втянется в мирный процесс. Советский Союз обладал достаточно внушительными возможностями для повышения уровня напряженности, но у него не было в арсенале средств по доведению кризисов до разрешения или продвижения своих друзей дипломатическими средствами. Он мог угрожать вмешательством, как он сделал в 1956 году, но опыт доказывал слишком часто, что перед американским противодействием Советы предпочитали отступать.
Ключ к ближневосточному миру, следовательно, находился в Вашингтоне, а не в Москве. Если бы Соединенные Штаты аккуратно разыграли свои карты, то либо Советский Союз вынужден был бы сделать вклад в подлинное разрешение конфликта, либо один из арабских его клиентов шагнул бы из строя в сторону Соединенных Штатов. В любом случае советское влияние на радикальные арабские государства сократилось бы. Вот почему в самом начале первого срока пребывания Никсона на посту президента я почувствовал себя достаточно уверенно, чтобы заявить журналисту: новая администрация постарается исключить советское влияние на Ближнем Востоке. Хотя такое неосторожное замечание произвело фурор, оно точно обрисовывало стратегию, к которой собиралась прибегнуть администрация Никсона.
Не понимая стоящей перед ними стратегической дилеммы, советские руководители попытались побудить Вашингтон к оказанию поддержки дипломатическим шагам, исход которых укрепил бы советские позиции в арабском мире. Но до тех пор, пока Советский Союз продолжал снабжать радикальные ближневосточные государства горами оружия, а их дипломатические программы были идентичны, Соединенные Штаты не интересовало сотрудничество с Москвой, — хотя это было не всегда ясно тем, кто считал сотрудничество с Советским Союзом самоцелью. С точки зрения Никсона и его советников, наилучшей стратегией была бы демонстрация того, что возможности Советского Союза создавать кризисы не соответствовали его способностям их разрешать. Арабская умеренность вознаграждалась бы предоставлением ответственным арабским руководителям американской помощи и поддержки в тех случаях, когда их жалобы носили законный характер. Советский Союз тогда вынужден был бы либо принимать в этом участие, либо отойти на задворки ближневосточной дипломатии.
В деле достижения этих целей Соединенные Штаты вели две дополняющие друг друга политические линии: они блокировали любой шаг арабов, сделанный в результате советской военной поддержки или включавший советскую военную угрозу. Они также брали в свои руки мирный процесс, как только разочарование из-за тупиковой ситуации заставляло ведущих арабских лидеров дистанцироваться от Советского Союза и поворачиваться к Соединенным Штатам. Такого рода условия возникли после ближневосточной войны 1973 года.
До этого времени Соединенным Штатам приходилось следовать по тернистому пути. В 1969 году государственный секретарь Роджерс предложил план, позже названный его именем. В соответствии с ним поддерживались израильские границы 1967 года с «малыми» уточнениями в обмен на всеобъемлющее мирное соглашение. Его постигла судьба всех подобных инициатив, предпринятых до того, как изменилась лежащая в их основе реальность: Израиль его отверг, отказываясь согласиться с предложенным проведением линии границ; арабские страны отвергли его, поскольку они не были готовы взять на себя мирные обязательства (какими бы зыбкими и неопределенными они ни были).
Серьезная военная конфронтация произошла в 1970 году. Первая случилась вдоль Суэцкого канала, когда Египет начал так называемую войну на истощение против Израиля. Израиль ответил крупными воздушными ударами в глубоком тылу Египта, а Советский Союз отреагировал на них, разместив в Египте главную систему противовоздушной обороны, обслуживавшуюся советским военным персоналом численностью примерно в 15 тысяч человек.
