Воскресив свою старую, давно не используемую легенду — канадский специалист службы внутренней безопасности, частной охранной структуры, — Джэнсон связался с несколькими бизнесменами, давно отошедшими от дел. Всем им он говорил одно и то же. Некий Адам Курцвейл, представляющий клиентов, пожелавших остаться неизвестными, ищет источник, готовый поставить очень крупную и очень дорогую партию оружия. Канадца — эту легенду Джэнсон создал для себя лично, не поставив в известность Кон-Оп, — помнили с лучшей стороны; к его замкнутости и долгим отлучкам относились с пониманием. И все же те, с кем он связался, ответили ему отказом. Скрепя сердце, но это ничего не меняло. Все они были людьми осторожными; сколотив состояние, они отошли от дел. Однако это не имело никакого значения. Джэнсону было хорошо известно, что в тесном мирке торговцев таким специфическим товаром известие о крупном покупателе распространится с молниеносной скоростью; человек, устроивший такое выгодное дело, вправе ожидать щедрые комиссионные. Джэнсон не вышел напрямую на Лакатоша; он связался с теми, кто его окружал. Когда один из тех, с кем он говорил, житель Братиславы, которого спасла от пристального внимания спецслужб только близость к правительственным кругам Словакии, спросил, почему этот Адам Курцвейл не хочет связаться с Лакатошем, Джэнсон ответил, что Курцвейл никому не доверяет и не станет иметь дело с человеком, за которого не поручились лично знакомые ему бизнесмены. Он и его клиенты не хотели рисковать, ведя дело с совершенно незнакомым и ненадежным человеком. Кроме того, Лакатош ведь мелкая сошка; разве он сможет выполнить такой крупный заказ?
Как и предполагал Джэнсон, эта высокомерная отповедь дошла до слуха горбатого венгра. Тот сразу же нахохлился, оскорбленный подобным недоверием. Ненадежный? Незнакомый? Шандор Лакатош слишком мелкая сошка, чтобы удовлетворить запросы этого Адама Курцвейла, таинственного посредника? К ярости примешивался трезвый расчет. Если оставить без ответа подобный выпад, это повредит его бизнесу. А нет более эффективного способа смыть с себя клевету, чем нанести удар по ее источнику.
Но кто такой этот Курцвейл? Канадский инвестор говорил очень уклончиво, судя по всему, не желая выдавать то, что знал.
— Я только могу сказать, что это наш
Через несколько часов сотовый телефон Джэнсона начал звонить не переставая: со всех сторон обрушились самые положительные рекомендации, характеризующие венгра с самой лучшей стороны. Несомненно, Лакатош мобилизовал все свои силы. Что ж, уступил канадец, Курцвейл будет проездом в Мишколче, неподалеку от дома Лакатоша.
Несмотря на изображенное в тактических целях нежелание идти на контакт с Лакатошем, стремление Джэнсона встретиться с венгром граничило с отчаянием. Ибо он понимал, что единственный надежный способ выйти на старинных затаившихся врагов Петера Новака — это познакомиться с венгерским торговцем смертью.
Заранее устроившись в кожаном кресле с высокой спинкой в вестибюле отеля, Джэнсон дождался появления Лакатоша и умышленно задержался еще на десять минут. Подходя к столику в углу, он сохранил милую развязность. К его изумлению, Лакатош вскочил и обнял его.
— Наконец-то мы встретились! — воскликнул венгр. — Я так рад!
Он прижался щуплой грудью к Джэнсону, воодушевленно хлопая его пухлыми руками по спине и плечам. На самом деле это бурное проявление чувств было неприкрытым поверхностным досмотром: кобура с пистолетом не укрылась бы ни под мышкой, ни на спине, ни на поясе.
Они сели за столик, и Лакатош принялся бесцеремонно разглядывать своего гостя; алчность смешивалась в нем с изрядной долей недоверия. Торговец оружием знал, что некоторые перспективы слишком хороши, чтобы быть правдой. Необходимо различать сочный фрукт от отравленной приманки.
— Libamaj roston, жареная гусиная печень, очень хороша. Как и brassoi aprepecsenye — тушенная по-особому свинина. — Лакатош говорил запыхавшимся голосом, с присвистом.
— Лично я предпочитаю bakanai sertehus, — ответил Джэнсон.
Венгр помолчал.
— Похоже, вы знакомы с Венгрией, — наконец сказал он. — Мне сказали, вам приходится разъезжать по всему свету, мистер Курцвейл.
— Если вам рассказали обо мне что-то, вам рассказали уже слишком много, — сказал Джэнсон, и прозвучавшая в его голосе сталь никак не вязалась с любезной улыбкой.
