— Правда? Ну что же, это весьма удобно, поскольку критики в твой адрес у меня накопилось немало. С чего бы начать? Пожалуй, с твоего оружия. Что это вообще за штука? Помесь пистолета-пулемета, тесака и хлыста для постельных игр, которым в реальном бою можно только случайно саму себя удавить? Я понимаю, что Охотники обожают комбинированное оружие, но ты, когда его придумывала, похоже, была пьяна или под кайфом. Ну, либо выбирала детали наугад, написав их названия на клочках бумаги, засунув в горшок и тщательно перетасовав.
Блейк поджала губы, но отвечать на подначку Синдер совсем не спешила. Само собой, ту данный факт ничуть не остановил.
— Или возьмем, к примеру, бантик. Это твое единственное средство маскировки? Адам утверждал, что ты даже наряд с оружием не поменяла, не говоря уже о том, что поступила в Бикон под своей настоящей фамилией. Характерные желтые глаза, привычка жрать рыбу и охотиться за точкой от лазерной указки, а также налетать на любого, кто произнесет слово “фавн”, лишь дополняют твой образ. Так себе навыки инфильтрации, верно? О том, как выглядит поход в общий душ прямо в бантике, я даже упоминать не буду. Ты думала, что подобное поведение хоть кого-нибудь обманет? Серьезно?
— Дыши, Блейк, – прошептала Вайсс, подойдя к ней и похлопав ее по плечу. – Вдыхай поглубже.
— Я в порядке. Ее жалкие оскорбления не в силах меня задеть. Я их вообще не замечаю.
— Правда? – ухмыльнулась Синдер. – А почему тогда я слышу скрежет твоих зубов? Или ты просто проголодалась?
Вайсс вздохнула и сделала мысленную пометку ни при каких обстоятельствах не будить Синдер раньше положенного срока – особенно близким выстрелом из крупнокалиберной снайперской винтовки.
“И теперь я внезапно начала уважать профессора Торчвика, который был вынужден долгое время иметь с ней дело. И еще Меркури с Эмеральд. Их терпению остается только позавидовать”.
По крайней мере, гнев, подпитываемый комментариями Синдер, отлично прогонял усталость – хотя бы просто потому, что любые проявления слабости моментально вызывали новые оскорбления. Наверное, кто-нибудь мог посчитать, что она добивалась именно этого, но Вайсс знала, как всё обстояло на самом деле.
Просто Синдер Фолл являлась невыносимой занозой в их пятых точках.
— Что тут говорить о твоем Проявлении… Клоны! Да не обычные, а элементальные! И как часто ты их используешь? Вообще никогда? Один-два раза в месяц? М-да, вот уж действительно – потраченный впустую потенциал…
— Не все из нас могут быть девочками-волшебницами, – буркнула Блейк. – Хочешь, я куплю тебе матроску?
Синдер замерла.
— Как ты меня назвала?..
— Хватит! – рявкнула Руби. – У нас есть задание, если вы еще не забыли. Пока мы тут спорим, защитники Бикона рискуют собственными жизнями! Они насмерть сражаются с целой ордой Гриммов! И Жон тоже!
Руби повернулась к Синдер, после чего добавила:
— Желаешь потом объяснить ему, почему тратила время на оскорбления в наш адрес, пока монстры разрушали Вейл?
Синдер фыркнула, но ничего не ответила, да и ухмылка с ее лица все-таки исчезла.
— Почему-то я именно так и подумала, – проворчала Руби. – Давайте уже двинемся дальше. Люди на нас рассчитывают. Мне страшно представить те страх и боль, которые они испытывают из-за бушующих вокруг Гриммов…
***
Жон наблюдал за буйством Гриммов, падавших на город и разлетавшихся кровавой кашей. Стекло окна любимой кофейни Озпина было заляпано этой тошнотворной массой. Он взял в руки чашку, сделал глоток и откинулся на спинку стула.
— Отличный вкус, не правда ли? – произнес Барт. – Когда хозяин заведения эвакуировался, аппаратуру и запасы он оставил здесь. И должен признать, никак не ожидал от тебя умения всем этим пользоваться, Роман.
— У меня есть очень много полезных навыков, – отозвался тот, подойдя к ним с подносом и вновь наполнив чашки Жону, Айронвуду, Барту и Озпину. – Иногда для совершения преступления требуется сыграть определенную роль, причем вовсе не кого-нибудь из обитателей криминального мира. Как там партия?
— Нормально, – ответил ему Жон.
— Плохо, – возразил Озпин. – Мистер Арк продержится максимум десять ходов.
— Разве?! – удивился Жон.
— Да, – со вздохом подтвердил Айронвуд, после чего продемонстрировал на доске эти самые десять ходов, передвинув фигуры Жона и Озпина. – Ты действуешь слишком очевидно. Никакая стратегия не поможет, если противник сразу же ее замечает.
— Вы сами сказали мне держать центр!
— Я сказал тебе попытаться удержать центр, – кивнул Озпин. – Но не жертвовать ради этого ферзем и ладьей. Обычно для достижения нужного результата хватает пешек, а если потерять слишком много фигур, то противник легко прорвет линию обороны.
Обиженно надувшийся Жон сложил руки на груди и посмотрел на доску.
— Думаю, я довольно неплохо сыграл для того, кто до сегодняшнего дня даже шахматных правил не знал.
— Несомненно. И данный факт сам по себе вызывает у меня ужас…
— Мне всегда больше нравилось играть в лошадок.
