— Я чувствую, как от одного упоминания об этой игре клетки моего мозга начинают отмирать, – вздохнул Озпин, после чего сделал большой глоток из своей чашки. – Вряд ли нам удастся сделать из тебя мастера игры в шахматы. Прошу прощения. Ты совсем не безнадежен, но для некоторых вещей необходимо время, а как раз его у нас и нет.
— Мне и не нужно становиться мастером игры в шахматы – только победить в них Салем, – проворчал Жон, хлопнув по столу весьма увесистой книгой. – Если верить тому, что здесь написано, то исход множества сражений решался за шахматной доской или чем-то похожим. Два генерала демонстрировали друг другу свое искусство, чтобы напугать познаниями в стратегии и заставить отступить. Если мне удастся одержать над ней верх, то можно будет попробовать выбить дополнительные уступки. Еще немного затянуть осаду, например.
— Или потерять что-нибудь ценное в случае проигрыша? – сердито уточнил Озпин. – Как уже было проделано с названием Академии Бикон, которая теперь звучит “Озпин – отстой”?
— Взамен мы получили время на отдых и восстановление. Думаю, оно того все-таки стоило.
— Стоило сейчас. Но вряд ли то же самое можно будет сказать через тысячу или десяток тысяч лет. Салем никогда мне этого не забудет. Даже если я воткну ей в грудь меч, она лишь рассмеется и напомнит о том, как моя собственная школа стала величайшим оскорблением в мой адрес.
Жон посмотрел на Айронвуда. Тот в ответ закатил глаза.
Пусть Озпин не говорил ничего плохого о полученной передышке, но вот насчет уплаченной цены ворчал постоянно. И еще хуже вели себя студенты, причем не из-за собственной гордости, а из-за “плохого вкуса” и “неуважения по отношению к павшему”. Они же не знали, что Озпин до сих пор был жив, и подобная смена названия выставляла Жона не в самом лучшем свете.
Как ни странно, проблему сумел решить Роман, убедив всех в том, что это являлось оскорблением прежде всего в адрес самих Гриммов. Он произнес целую речь, рассказав, как подобное требование врагов демонстрировало лишь их страх по отношению к давно мертвому герою, и сам Озпин наверняка бы ничуть не возражал против смены названия, если это означало безопасность его студентов.
Роман выступил настолько убедительно, что теперь “Озпин – отстой” превратилось в своеобразный боевой клич – напоминание о деяниях бывшего директора бывшего Бикона. Сам Озпин, к слову, подобному повороту совсем не обрадовался.
— Салем нельзя считать новичком в шахматах или любой другой настольной игре, – произнес он. – Учтите, что ей пришлось долгое время просидеть в той башне, пока я ее не спас. И как думаете, чем мы там занимались до тех пор, пока не удалось ее оттуда вытащить?
— Сексом, – ответил Роман.
— Сексом, – согласился с ним Жон.
— Думаю, что сексом, – вздохнула Глинда.
Айронвуд ограничился простым кивком, в то время как Нео сложила из пальцев кольцо и яростно совала туда палец другой руки, постепенно добавляя к нему всё новые и новые, пока покрасневший Жон не накрыл ее ладонь своей, не позволив дойти до целого кулака.
Озпина их реакция нисколько не смутила.
— Да, примерно так всё и было, – откашлявшись, признался он. – Но постоянно заниматься чем-то подобным физически невозможно, и в перерывах между нашими… романтическими воссоединениями… Да, спасибо, мисс Нео. Как раз это я и имел в виду. В общем, в перерывах мы с Салем играли в настольные игры, частенько даже не выбираясь из постели после… Прошу прощения, Оскар. Я и забыл, что ты тоже слушаешь. Как бы то ни было, с шахматами именно я ее и познакомил. Но она быстро всему училась, особенно когда мы начали играть на раздевание.
— Самые долгие и скучные прелюдии из тех, о которых мне когда-либо доводилось слышать, – пробормотал Роман.
— Честно говоря, партии мы завершали крайне редко, а наши фигуры спешили свести счеты с жизнью, когда на кону стояла… ну, нагота. В конце концов, мы были молоды, – пожал плечами Озпин. – Молоды и влюблены, а также не прокляты Богами на целую вечность вражды друг с другом.
— Итак, – подвел итог Жон. – Шахматы отпадают?
— Шахматы, шашки, го, покер и еще пасьянсы.
— А как можно вдвоем играть в пасьянс?
— Когда один заканчивает его раскладывать, второй что-нибудь с себя снимает.
— Я уже жалею о том, что спросил, – вздохнул Жон. – Проклятье. Мне нужно в чем-нибудь ее победить и, может быть, выиграть еще несколько дней бессмысленного и бесполезного обстрела.
Невермор с воплем начал пикировать прямо в витрину их кофейни, но сильный порыв ветра изменил траекторию его полета, направив в ближайшего Охотника. Кроу Брэнвена сбило с ног и повалило на мусорные баки. Оказавшиеся неподалеку студенты Академии “Озпин – отстой” положили его на носилки и понесли в сторону медицинских палаток.
