Разумеется, никто из них не знал, как дела обстояли в реальности, но выдвинутый Салем “ультиматум” очень многое объяснял в происходящем и не давал людям абсолютно никакого выбора, кроме как попытаться убить ее ради собственного выживания. Если бы она не собиралась “переработать их на компост” в случае капитуляции, то некоторые варианты еще бы оставались…
И в то же время Салем спокойно выпустила из города транспорты с гражданскими, не став пытаться атаковать их Неверморами. Впрочем, какое ей до них было дело? Они не представляли ни малейшей угрозы и даже могли принести немалую пользу, испытывая ужас от осознания своего неизбежного конца после того, как Вейл наполнится трупами лучших бойцов Ремнанта.
Если Салем действительно желала завоевать мир, то сейчас наступил самый подходящий момент это сделать. Атлас не имел привычной защиты, Вакуо лишился Шейда, а Мистраль был серьезно ослаблен Лайонхартом. Но она так и не попыталась уничтожить кого-нибудь из них, что оказалось бы вполне логичным шагом для той, кто задалась целью истребить всех людей на планете.
Поступки Салем подчинялись совсем иной логике.
Она отправила Синдер нанести удар по Бикону и Озпину – в то единственное место, где из-за присутствия ее вечного врага шансы на успех оказались минимальными. Реликвия Знания находилась в школе, управляемой предателем, и Синдер было известно о том, кто являлся девой Весны. Но зачем тогда ей потребовалось сначала атаковать Бикон?
Пожалуй, на этот вопрос существовало лишь два варианта ответа: либо Салем была невероятно тупой, либо желала заставить Озпина действовать более активно, специально выставляя напоказ собственные ходы.
Она хотела умереть.
— Вот тут-то и возникает серьезная проблема, – нарушил затянувшееся молчание Барт. – Желает Салем умереть или не желает, но убить ее мы не способны. А когда она это поймет, то настроение у нее вряд ли улучшится…
— Есть шанс, что меры противодействия бессмертным сработают, – произнес Айронвуд.
— Да, но это даст нам лишь некоторую отсрочку, – вздохнула Глинда. – К тому же Салем моментально перестанет играть в поддавки, предоставляя возможность себя убить, если узнает, что мы для нее приготовили. Думаю, вечное заточение в порубленном на кусочки состоянии ее вряд ли устроит, и тогда нам придется столкнуться со всей мощью Гриммов Ремнанта.
— Получается, всё бессмысленно, – сказал Айронвуд. – Она хочет умереть, что было бы самой лучшей новостью для нас на сегодняшний день, если бы мы сумели исполнить ее желание. А поскольку этого точно не случится, то нам всё равно придется сражаться с Гриммами, и чем больше времени пройдет, тем злее будет становиться Салем, пока окончательно не сорвется.
Примерно так и обстояли дела.
Терпение Салем быстро иссякало. Чтобы убить ее, людям следовало быть не слабее наложивших проклятье Богов, но никого подходящего под этот критерий у них в запасе не имелось.
“И доверять Богам мы тоже не можем, если вспомнить то, как они поступили с Озпином”.
— А если… – произнес Жон, стараясь придумать хоть какой-то выход из сложившейся ситуации. – А если мы сменим ее цель на что-нибудь более адекватное?
Айронвуд удивленно уставился на него.
— Что?..
— Мы не в силах исполнить желание Салем. Это попросту невозможно. Но если заставить ее захотеть что-то такое, что мы предоставить в состоянии?
— Очевидно, что тогда наша проблема решится. Но как ты собираешься нечто подобное провернуть?..
— При помощи психотерапии…
Айронвуд расхохотался.
— Ты, должно быть, шутишь!
***
Салем устроилась на спине Беовульфа, выгнувшегося так, чтобы создать некое подобие лежака. Она посмотрела на безжалостное солнце и вздохнула.
Считать прыгающих через нее Гриммов было забавно, но надоело после четырех тысяч тридцати шести. Подсчет листьев на ближайших деревьях мало чем от них отличался.
Наверное, ей не стоило соглашаться на перемирие. Для бессмертного существа время мало что значило, но как же невыносимо медленно оно тянулось!
— Моя Королева! – воскликнул Хазел, появившись сбоку от нее и упав на одно колено. – Новости из Вейла!
— Они решили открыть ворота и устроить на нас атаку? – с надеждой уточнила Салем.
— Ну… в каком-то смысле… – пробормотал Хазел.
Она встала и посмотрела на город поверх голов своих Гриммов.
Ворота Вейла были уже закрыты, но примерно в сотне метров от них появилась довольно странная композиция: воткнутый прямо в траву пляжный зонтик, удобное кресло в его тени, небольшой стол и стул, на котором сидел Жон Арк в очках. Одна его нога лежала на другой, а сверху покоились сцепленные в замок руки. На столе, к слову, находился поднос с двумя чашками и чайником, а также нечто похожее на свежую выпечку.
— Хазел?
— Да, моя Королева?
— Я в растерянности.
— Не только вы, моя Королева. Мне его выпотрошить?
— Нет.
Перемирие пока продолжалось, и к тому же Салем испытывала немалое любопытство. Учитывая скуку последних часов, любое изменение было к лучшему, но конкретно это ее еще и интриговало.
