Вздыхаю, прекрасно помня, что орать бесполезно, и прежде чем приступить к более эффективному воздействию, всё так же за ногу оттаскиваю его в центр большой комнаты, чтобы не разбудить даму, разумеется, мимоходом позволив садануться плечом о дверную коробку. Джентльмен я или насрано? Впрочем, вопрос очевидный и риторический.
Ещё метр и… от души замахиваюсь и пинаю его в бедро. Недовольно дёргается, вслепую пытается поймать мою ногу, рефлекторно прикрывает голову и получает ещё один увесистый пинок.
– Доброе утро, хуйло, открывай глазки!
Недовольное шипение откуда-то из-за локтевого сгиба, которым он прикрыл подбородок и…
Только собирался врезать ему ещё раз, как пол приблизился слишком быстро.
Подсечка! Прыткая сука!
И тут же, стоило только лопаткам утонуть в ворсе, вскидывается и неуклюже, всё ещё не стряхнув остатки сна, заваливается на меня сверху. Резво перехватывает мои запястья и прижимает их к полу.
Не особо сопротивляюсь. Вообще не сопротивляюсь.
Давит всем весом, ощутимо нажимая на грудину, и его спутанные волосы лезут мне в лицо. Наклоняется ещё ниже и с придыханием выдыхает:
– Почему ты подо мной, но всё ещё одет?
С придыханием и присущим знатному алкоголику выхлопом. Морщусь от просто убийственного перегара напополам с сигаретной вонью и, от души зарядив ему коленом по яйцам, скидываю с себя уже заваливающееся на бок тело. И пока он корчится от боли и покрывает меня привычным, едва ли не наизусть заученным потоком нецензурщины, отползаю назад, спиной прижимаясь к книжной полке, причём абсолютно пустой. За каким таким хером вообще заказывал? Или надеется собрать коллекцию фаллоимитаторов и украсить ими многочисленные отделения?
Терпеливо жду, пока отойдёт и, сев, так же как и я, спиной отползёт к дивану и, вжавшись затылком в подлокотник, сожмёт обеими ладонями непутёвую башку.
– Поговори со мной, или я сверну пацану шею.
Прищуривает один глаз и с трудом фокусируется на моём лице.
– Так ты за этим вломился?
Пожимаю плечами:
– Ну да.
Тихонько ржёт и тут же сдавлено охает, указательными пальцами стискивая виски.
– Скажи, дорогой, какой такой бог помешал тебе впечатать в его яйца, а не в мои?
Я хотел, ещё как хотел. Так хотел, что подорвался в начале девятого утра и, наспех натянув первое, что попалось под руку, спешно покинул свои апартаменты и, как в жопу ужаленный, принёсся сюда.
– Боялся, что башку ему снесу.
– Всё так серьёзно? Ну ладно, давай, детка, привались к моему плечу и изливай душу. Но по закону жанра после этого мы непременно должны будем заняться сексом.
Только отмахиваюсь от него, как от мухи, третий год живущей в квартире, которая вроде бы почти как кот, но и прибить жужжащую заразу хочется.
– Да иди ты…
– Тогда, может, хотя бы отсосёшь, а?
Ограничиваюсь демонстрацией среднего пальца. Деланно вздыхает и отползает чуть вправо, так что теперь мы оказываемся аккурат друг напротив друга. Два великовозрастных дебила, сидящих на полу.
– Да ладно, только не плачь. Жалуйся, раз припёрся.
Этой волшебной фразы я и ждал.
Прошла целая неделя с того момента, как я заставил его остаться у меня. А Кай заставил меня пожалеть об этом. Заставил на то же утро, когда заявил, что у него нет с собой чистых шмоток и ему придётся спать голым. Да, вашу мать, после дрочки этими тонкими пальчиками в коридоре у меня едва ли слюни не покапали! Я был готов разложить его, чуть приспустив джинсы, и он даже нисколько не сопротивлялся, только вот, полностью раздевшись, он действительно завалился спать. Именно таким я и нашёл его после душа: замотанным в тонкий плед и сопящим на диване. Он выглядел настолько беззащитным, что я не удержался, унёс его на кровать и… Ничего. Потому что, тут же проснувшись, он решил упорно изображать дохлое бревно. Ни единого, мать его, движения или стона. Совсем как в прошлый раз.
Я уже не хотел его. Нет, чёртовски хотел, но не так! Не так, словно он действительно шлюха, которой плевать, чем там занимаются с её телом, пока она разглядывает потолок. Не так… Выпер его назад на диван и краем глаза поймал его усмешку в отражении. Не придал ей значения, но потом, спустя несколько суток, не раз и не два пытался воссоздать её в памяти, прокручивал в голове.
Он начал играть со мной. Играть, словно невзначай выгибаясь около стойки на кухне или потягиваясь, отставляя задницу. Играть, бросая двусмысленные фразочки и косые, исполненные чистой похоти взгляды. Начал играть, но в последний момент резво сворачивал шатры, и весь этот цирк заканчивался тем, что подо мной оказывалась лишённая жизни деревяшка, высокотехнологичная кукла из секс-шопа. Я всё же не сдержался и вставил ему, но даже не кончил, не в силах отвести взгляда от его кукольного замершего лица.
Это показалось мне даже забавным – сломить это глупое сопротивление и взять его уже так, как оно должно быть: с криками, стонами и непременно с его ногами, обхватившими мою талию, с хриплыми воплями, режущими наслаждением глотку. Первые пять суток казалось…
