— Ты видела, какие мы! — крикнул ей Квинн. — Ты видела нас во всей наготе. Ты видела, что мы не ведаем страха. Мы должны поговорить. Я думаю, нам есть что предложить друг другу. Что ты теряешь?
Птица заморгала, как будто от удивления, и вспорхнула с ветки.
Латон позволил удивительно отчетливым ощущениям полета пустельги ускользнуть из его сознания. Но еще несколько минут чувствовал, как ветер овевает крылья. Парение вместе с крылатым хищником посредством сродственной связи всегда доставляло ему удовольствие своей непревзойденной свободой, присущей только обитателям воздуха.
И вот его снова окружил привычный мир.
Он сидел в позе лотоса на черной бархатной подушке в своем кабинете. Сама комната была необычной: овоид высотой пять метров с закругляющимися стенами из полированного дерева. В верхней части имелись скопления электрофосфоресцентных клеток, мерцающих желтовато-зеленым светом. Подушка в самой нижней части единственная нарушала симметрию; даже дверь трудно было заметить, настолько ее очертания сливались со структурой дерева.
Простота обстановки кабинета не позволяла мыслям отвлекаться. Здесь, при полной неподвижности тела, сродственная связь расширяла его сознание благодаря биотехпроцессорам и объединению разумов, и его интеллект повышался на порядок. И все же это лишь намек на то, что могло бы быть. Бледная тень той цели, к которой он стремился до ссылки.
Латон остался сидеть и размышлять о Квинне Декстере и совершенном им жестоком убийстве. При виде беспомощного поселенца, брошенного на съедение зверю, глаза Декстера сияли от наслаждения. Но все же он не просто безмозглый садист. И доказательством служил тот факт, что он заметил пустельгу и понял, что она собой представляет.
— Кто такой Брат Божий? — спросил он у домашней биотехпроцессорной сети.
— Сатана. Христианский дьявол.
— Насколько широко распространен этот термин?
— Термин довольно популярен на Земле у всякого сброда. Секты, проповедующие поклонение этому божеству, имеются почти во всех аркологиях. Последователи делятся на жрецов и слуг, что является довольно простым вариантом иерархии офицер-рядовой. Те, кто находится наверху, контролируют подчиненных посредством псевдорелигиозной доктрины, а изменение статуса сопровождается ритуалом посвящения. Согласно их теологии, после Армагеддона, когда Вселенная будет предоставлена потерянным душам, Сатана вернется и принесет свет. Необычность сект заключается лишь в степени жестокости, с какой в рядах посвященных поддерживается дисциплина. А высокий уровень приверженности не позволяет властям добиться успехов в искоренении сект.
Что ж, это объясняет поступки Квинна, решил Латон. Но зачем ему деньги на кредитном диске Юпитерианского банка? Если он добьется своего и приберет к рукам Абердейл, там не пристанет ни один торговец и он ничего не сможет купить. Мало того, как только слухи о нем дойдут до губернатора, туда будет послан отряд шерифов и их помощников, чтобы подавить мятеж привов. Квинн не дурак, он должен это понимать.
Меньше всего Латону хотелось, чтобы к провинции Шустер было привлечено внимание окружающего мира. Один рыскающий вокруг пристав — это еще не риск, он предвидел его появление, когда забирал поселенцев из их домов. Но целая команда, прочесывающая джунгли в поисках мятежных поклонников Сатаны — это никуда не годится.
Необходимо узнать, каковы планы Квинна. Как он и предлагал, надо устроить встречу. Но сама мысль о том, чтобы принять это предложение, почему-то вызывала смутное беспокойство.
«Кууган» остановился на ночевку напротив небольшой песчаной косы в часе хода от Шустера вниз по течению. Два каната из силиконового волокна, привязанные к деревьям на берегу, надежно удерживали лодку бродячего торговца.
Мэри Скиббоу сидела на корме, предоставив теплому вечернему ветерку унести с ее волос последние капли. Здесь даже влажность воздуха была намного меньше. Над сумрачно-серыми вершинами деревьев медленно поднимался Реннисон, самый большой из спутников Лалонда, наполняющий сумерки перламутровым сиянием. Мэри прислонилась спиной к хлипкой стенке каюты и с удовольствием следила за восходящей луной.
