— Вот и хорошо. Но все это наводит меня на одну мысль. Людям необходима уверенность в том, что за ними стоит достойная личность. Ты не считаешь, что я достаточно повзрослела, чтобы появиться на публике?
— Морально ты была готова к этому уже несколько лет назад. Физически — возможно; в конце концов, ты уже созрела для материнства. Но я думаю, тебе не помешало бы изменить стиль одежды. В твоем случае внешний облик многое значит.
Иона опустила взгляд. На ней было розовое бикини и короткий зеленый пляжный жакетик, идеальный для плавания в бухте, чем она занималась каждый вечер.
— Полагаю, тут ты прав.
На южном торце Транквиллити отсутствовали причальные выступы для приземления черноястребов. Полип в этой полусфере был вдвое толще, чем обычная оболочка, и потому мог вместить массивные органы переработки минералов, а также несколько резервуаров углеводородов, не уступающих по величине настоящим озерам. Вырабатываемые этими органами различные биогенные жидкости циркулировали по обширной сети труб, поддерживали митозный слой, регенерирующий полип, поступали в пищевые железы космоскребов, обеспечивали питание прилетающих черноястребов и космоястребов, а также множество других органов, ответственных за поддержание климатических условий. Плотно сгруппированные огромные внутренности делали почти невозможным доступ к внешней оболочке.
Не было здесь и стационарного космопорта. Внешний центр занимала похожая на кратер воронка диаметром полтора километра. Ее внутреннюю поверхность покрывали трубчатые реснички — стометровые зубцы, на которых застревал астероидный мусор, собираемый кораблями во внутреннем кольце Мирчаско. Попавшие в воронку камни обрабатывались энзимами, выделяемыми ресничками, а потом перемалывались в песок и пыль, теперь их было удобно поглощать и усваивать.
Отсутствие космопорта и наличие соленого моря, омывающего основание южного торца изнутри, препятствовали любой активности в этом районе. Первые два километра над заливами были заняты террасами, какие устраивались на древних фермах. Там под присмотром агросервиторов произрастали цветущие кустарники и фруктовые деревья. Выше террас и ближе ко все более закругляющейся оболочке из полипа прилегала глинистая почва, образующая кольцо пышных лугов, чьи травы, в противовес силам гравитации, удерживали почвенный слой. И травы, и почва заканчивались в трех километрах от центра, где полип образовывал почти вертикальную стену. По самой середине на всю длину биотопа протянулась осветительная труба: цилиндрическое сплетение органических проводников, чьи мощные магнитные поля содержали флуоресцирующую плазму, дающую внутреннему пространству свет и тепло.
Михаэль Салдана рассудил, что спокойная и достаточно уединенная южная оконечность биотопа представляет собой идеальное место для работы по изучению леймилов. Теперь кабинеты и лаборатории научного центра занимали на нижних террасах площадь около двух квадратных километров. Это было самое крупное скопление зданий внутри биотопа, напоминающее кампус какого-нибудь богатого частного университета.
Кабинет руководителя проекта располагался на верхнем, пятом, этаже административного здания — широкого, окруженного кольцом балконов с серыми каменными колоннами цилиндра из золотистого зеркального стекла. Само здание стояло на террасе в задней части кампуса, в пятистах метрах от моря, и смотрело на великолепный субтропический парк, конец которого терялся в туманной дымке.
