Увязая в невидимых сугробах, он брел по дну ущелья и бранил свои заплетающиеся ноги. Снег-невидимка вызывал глухое бешенство. Стены фьорда, мрачные и высокие, проплывали мимо, и Гуль представлял себя раненной беззащитной рыбой, угодившей в жутковатый аквариум. Акулы, мурены и кальмары населяли этот загадочный водоем. Отсюда надо было бежать! Бежать во что бы то ни стало.
Уныло прислушиваясь к лязгу металла, Гуль наблюдал за суетой колонистов. Только теперь они не были для него колонистами. Людей, рвущихся в чужие земли, издревле прозывали конквистадорами. Нынешние «конквистадоры» усиленно готовились к очередному набегу. Больше других старался Ригги. Забыв про раненную ногу, погруженный в родную стихию, он любовно пересчитывал трофеи – автоматы, пистолеты, патроны… Имущество, каким бы оно ни было, вызывало у бывшего каптенармуса благоговейный трепет, и лунообразное лицо его лучилось отцовской нежностью и заботой. Неподалеку от него, прямо на камнях устроился Сван. Принимая от приятеля «учтенное» и «оприходованное», он деловито набивал магазины патронами, передергивал затворы и сдвигал оружие в аккуратные кучки.
Говорят, паранойя – болезнь заразная. Гуль склонен был этому верить. Первый успех одурманил людей, – они не собирались останавливаться. Гуль уже не помнил, кому первому взбрела в голову идея навестить Мудрецов, но предложение горячо поддержали. Посматривая со стороны на спорящих, Гуль всерьез подозревал в авторстве Пилберга. Уж слишком умело и целенаправленно тот подогревал словесную схватку. Впрочем, никакой особенной схватки не наблюдалось. Сомневающиеся довольно быстро сменили свое мнение на прямо противоположное, и теперь люди просто-напросто подзаводили друг дружку, чтобы тем самым разжечь если не отвагу, то хотя бы обыденный петушиный кураж. И многомудрый Пилберг на этот раз не язвил и не одергивал, всячески вторя своим «петушкам», подбрасывая в топку разгорающихся страстей полешко за полешком. Чтобы заставить работать мотор ритмично, его предварительно прогревают, – этим и занимался сейчас профессор. Надо было отдать ему должное, момент он выбрал чрезвычайно удачный. Еще не остывшие, люди находились в самом боевом расположении духа, когда проигрывают в карты целые состояния, когда ухарски решаются на чудовищнейшие из авантюр. И все же некая настороженность присутствовала. Мудрецы были не чета двойникам, и, костеря будущего противника на все лады, незадачливые авантюристы, нет-нет, да и поглядывали в сторону матово поблескивающих трофеев. Горы сложенного на камнях оружия сообщали добавочную уверенность.
Горы, четвертое измерение и небесная твердь означали здесь по сути одно и то же. Край так называемых Мудрецов – людей, о которых мало что знали, но о которых любили тем не менее посудачить. Собственно говоря, людьми их называли с большой натяжкой. Более справедливо было бы именовать их колдунами.
Временами, их видели вблизи лагеря – неестественно прямых, высоких, не пытающихся пугливо озираться и сутулиться. В отличие от двойников они появлялись и исчезали подобно привидениям, вполне вписываясь в непостоянство окружающей среды. Возможно, по этой самой причине Мудрецов и боялись. Колонисты чувствовали, что лагерь не был от них изолирован! Это выявилось уже в первые две недели, и начало всему положили сны – красочные, нечеловеческие, посещавшие в любое время суток. Именно они стали первоисточником слухов и сплетен. Парадокс!.. Но в лагере, едва насчитывающем десяток поселенцев, слухи оказались явлением мощным и устойчивым. Шушукаться об увиденном начинали даже такие молчуны, как Трап и Хадсон. И главным симптомом
