А далее Гуль с удивлением убедился, что скольжение получалось совершенно безопасным. Задохнувшись от скорости, он вспомнил на миг детство и ледяные зимние горки. Все повторялось… Через пару секунд он стоял уже внизу, с сомнением взирая на головокружительный склон, с которого он только что скатился. Притопнув и убедившись, что все цело, с автоматом наперевес, Гуль бросился за убежавшими далеко вперед.
Минуя высокую, смахивающую чем-то на бочку скалу, на мгновение задержался. Здесь лежало чье-то тело. Даже не разглядывая, тут же вспомнил. Землистое лицо, шепелявая речь – Чен! Это был несомненно он!.. Гуль поспешил дальше.
Еще одно тело. На этот раз Трап. Чужой Трап… В спешке Гуль не заметил промелькнувшего нюанса, не заметил, с какой легкостью, почти не задумываясь, записал лежащего в «чужие». Вероятно, было все-таки некое скрытое отличие
Навстречу выскочил из-за камней улыбающийся Пол.
– Все! Четверых положили, остальные ушли. Тут у них под боком тоже оказалась парочка проходов. Но это чепуха! Главное, Чена зацепили, а он у них – первая голова. Вроде нашего профа,
– Монти кивнул в сторону неподвижного тела. – Вспоминаешь? Это ведь он меня тогда…
Ведомый Сваном, из-за скал показался хромающий Ригги.
– Только вот его в ногу шкрябнуло, – жизнерадостно сообщил Пол. – И Хадсону по каске ковырнуло. Зато сколько у них тут добра всякого в пещерах! Бочки с мазутом, ящики с консервами… Жрать это, понятно, уже нельзя, но ведь интересно! Палатку, кстати, нашли меховую! Уж не с вашего ли северного полигона?
– Как там Володя? – Гуля совершенно не интересовали трофеи.
– В порядке твой капитан! Тоже одного положил.
– Одного?
– А сколько ты хотел?
Обойдя сияющего лейтенанта, Гуль миновал черные провалы пещер и свернул за поворот. Котловина здесь резко сужалась, образуя подобие фьорда, и света здесь было значительно меньше.
Володя стоял на каменных ступенях и, опустив голову, рассматривал скрючившегося на земле человека. Гуль медленно приблизился. Глядя на убитого, не сразу признал Свана.
Ноги у Гуля подломились, и чтобы не упасть, он поспешил сделать шаг. Ни к селу, ни к городу пробормотал:
– Видишь, ты оказался прав. У них такая же кровь, как у нас.
– Да, такая же, – эхом отозвался капитан.
– Ничего, он оживет, – Гулю мучительно захотелось присесть, и он опустился на ближайший валун. – Как все получилось?
– Просто… Очень просто. Он выскочил и поднял пистолет. Я тоже поднял пистолет, но выстрелил чуть раньше. Он упал.
– Ты не виноват, – пробормотал Гуль. – Ты защищался.
– Разумеется, – Володя поднял на него глаза. – Послушай, Гуль, а что ты будешь делать, если увидишь однажды среди них самого себя?
– Как это себя? – Гуль растерялся.
– Ты считаешь это невозможным?
– Нет, но…
– Словом, ты об этом не думал.
– Нет, – признался Гуль.
– Жаль. А я вот думал. Даже, когда сюда шел и с тобой беседовал… – Капитан отошел в сторону и тоже присел. – Только слабая у меня голова для подобных дум. Убить, Гуль, значит, задуматься над жизнью. Не умеющие думать не убивают – вот в чем трагедия.
– Но ты же никого не убил!
– Я задумался, и этого вполне достаточно. А оживет он или нет, это не столь важно. Я выстрелил, он упал. В мыслях своих я убил.
– Что за вздор!..
– Нет, не вздор. Может, я излагаю скверно, но… Понимаешь, Гуль, я вдруг понял, что покажись из этой пещеры не Сван, а мой или твой двойник, я снова бы выстрелил. Испугался бы, но выстрелил.
– Правильно, потому что мы оба знаем, что они двойники.
– И что с того? Разве от этого легче? – в глазах у Володи мелькнуло злое отчаяние. – Разве они – не такие же, как мы с тобой?
– Но два «я» – разве это возможно?
– Откуда я знаю? Наверное, возможно… – капитан покосился на убитого. – Ты только представь себе: еще один Гуль! Он – это ты и наоборот. До молекулы, до атома. И бог с ней с внешностью, я не о ней. – Володя вздохнул. – Неужели ты не понимаешь? Это же чудо!.. Еще один Гуль. Это даже ближе, чем брат. Потому что это полностью ТЫ!
Гуль поежился. Дымчатая кутерьма окутала их. Горы пропали, словно кто-то раскинул над головами шатер. Крохотная площадка – все, что осталось на их долю. За пределами этой площадки воздух становился плотным и непроницаемым. Гуль, пугаясь, расслышал удары собственного сердца. Пульс замедлялся, а вместе с ним, казалось, останавливалось и время. Тяжелым задыхающимся поездом оно стремительно сбрасывало скорость, разгадав на входном светофоре комбинацию огней, лишающую его права на ухарство в этом изолированном от мира пространстве. Подобные фокусы давно уже не забавляли Гуля. Привстав, он ощутил, что ноги его дрожат, и снова присел. Володя же погружался в себя и не замечал ничего вокруг.
– Ты знаешь, я мог бы пожалуй дружить с самим собой, – признался он. – И, пожалуй, был бы счастлив такой дружбой.
Пальцами помассировав шею, Гуль хрипло спросил:
