– Господи! – Николсон ударил себя кулаком по колену. На щеках его заиграл румянец. – Да ведь Джек измерил и просветил его со всех сторон. Какой там феномен! Это вообще не человек! По крайней мере в биологическом плане. И даже ваши собственные офицеры признавали это! При чем тут больное воображение, если факты сами говорят за себя? Имея обычное телосложение, этот парень весит чуть ли не полтора центнера, зубами перекусывает металл, а та же телепатия для него – семечки. Увы, даже наш милый Корбут, краса и гордость НЦ, в подметки ему не годится… А речь?! Вы слышали его речь? Он наговорил две кассеты. Джек утверждает, что это был безупречный английский, а здесь мы вдруг обнаруживаем, что магнитофон записал русскую речь! Как могло такое произойти? Вы можете это объяснить? Я нет. И абсолютно не понимаю, во что превратилась его армейское обмундирование. Не поленитесь и ознакомьтесь с выводами экспертов, изучающих образцы ткани. Это нечто неописуемое. Почти кевлар по прочности, а по термостойкости и вовсе превосходит все используемые в промышленности полимеры.
– Одно то уже, что он русский, о многом говорит. Во всяком случае это косвенным образом подтверждает его историю.
– Не улавливаю связи, – Симонсон пожал плечами. – Беженцев из Союза здесь хватало во все времена. Кроме того вы уже запрашивали сведения о всех без вести пропавших. У русских таковые не значатся.
– Я в это не верю, – вмешался координатор. – Все, что хоть в самой малой степени касается военных секретов, всегда было у русских тайной за семью печатями.
– Вы считаете сведения о пропавших без вести военным секретом?
– Важнее, что так считают они. Собственные боевые потери русские вечно сводят к минимуму.
– Но у нас же с ними общая программа!
– Плевали они на эту программу, – Николсон фыркнул. – У них свои интересы, а, значит, и свои программы. Каракатица ползет к Штатам, стало быть, у русских имеется возможность понаблюдать за происходящим со стороны. Зачем им облегчать нашу задачу?
– О чем вы спорите? – с тоской вопросил Йенсен, и все враз замолчали. Неуверенно кашлянув, координатор заметил:
– Разве это не касается существа дела, Джек?
– Совершенно не касается, – Йенсен помассировал виски. На мгновение лицо его сморщилось, разом превратившись в маску дряхлого старца, но он сделал над собой усилие и, вернув свой прежний облик, вежливо улыбнулся.
– Мы и без того знаем, что связь между каракатицей и Гулем существует. Нам незачем доказывать это. Вспомните хотя бы о показаниях тонометра. То же говорит и Корбут. Я, конечно, не психиатр, но мне кажется, что Гуль вовсе не похож на сумасшедшего. Обычный парень, рвущийся с чужбины домой, – достаточно наивный и совершенно не подготовленный к тому, с чем довелось ему столкнуться. Как бы то ни было, эксперимент с переездом в Мемфис развеет последние сомнения. Впрочем, есть и другой путь. Можно связаться с нашим резидентом в России, и уже через неделю у нас будет полная информация о Гуле: фотографии, отпечатки пальцев, его прошлое и друзья. Попутно переправим через наших людей и письмо для родителей Гуля.
– Он написал его сам?
– Нет, он только диктовал. Бумага вспыхивает в его руках, поэтому писать он не может.
– Фотографии, отпечатки пальцев… Джек! Но ты говоришь о полной идентификации человека! – воскликнул координатор. – Мы не можем ждать эту неделю.
– Мы и не будем ждать, – Йенсен обратил к нему больные глаза. – Нужно действовать по старому плану. Другого выхода у нас нет. Сожалею, но вам, полковник, придется пока поверить во всю эту чертовщину. Перевезем русского в Мемфис, проведем дополнительные анализы. Словом, сделаем все, что успеем. Кроме того, считаю, что наблюдение за городами, угодившими в список, необходимо продолжать.
– Вы думаете, этот русский не единственный? – Беркович нахмурился.
– Нет, не думаю. Но лучше все-таки не рисковать. И еще. Мне необходим помощник. Скоро я буду валиться с ног. С этим парнем нельзя находиться долго в замкнутом пространстве. К сожалению, мы не подумали об этом сразу.
– Джек, по-моему, с кандидатурой в помощники все ясно, – Николсон обиженно выпятил нижнюю губу.
– Нет. Мне нужен опытный физик-экспериментатор, желательно, экстрасенс. Я делаю в этих лабораториях все, что могу, но я мало что смыслю в подобных вещах. А здесь требуется достаточно высокая квалификация.
– Что, в НЦ нет таких специалистов? – Беркович усмехнулся. – Ушам своим не верю, вы ли это говорите?
– В НЦ есть такие специалисты, – Йенсен опустил глаза. – Но у меня возникла идея подпустить к нему Корбута.
– Корбута?…
– Это исключено! – сходу отрубил Симонсон. – Корбут нужен здесь. Он костяк всей поисковой группы. И потом, если с ним что-нибудь случится, кто будет отслеживать маршрут каракатицы, ездить по этим чертовым городам, угодившим на прямую? Нет… Мы слишком зависим от вашего экстрасенса, чтобы впрямую рисковать им.
– Вы правильно заметили: это наш экстрасенс, – сухо проговорил Йенсен. – И мы вправе распоряжаться собственными кадрами так, как нам заблагорассудится.
– Не забывайте, операция проводится совместными усилиями!
