– Не надо, – Йенсен устало отмахнулся. – Не надо мне этих ужасов. Все про них знаю, но тут уж ничего не поделаешь. Гуль напуган, он рвется домой и никому не верит. При этом ему ничего не стоит просветить человека насквозь. Мы рисковали в начале операции, рискуем и теперь. Каракатица-то рядом! Совсем рядом. Да… Знал бы ты – каково это пытаться не думать ни о чем подозрительном в присутствии телепата. И кстати, я бы ни за что не справился с этим, если бы он меня не заинтересовал по-настоящему. Ты понимаешь, Корбут, я постоянно думаю о нем, живу его бедами и проблемами. К счастью или к несчастью, их у него предостаточно. Но знал бы ты, как это выматывает!
– Что-то ты слишком много жалуешься.
– Жалуюсь, потому что трудно.
– Поэтому ты и запросил в помощники меня?
– Естественно! Не мне же одному все это расхлебывать! И слава богу, у меня еще есть на кого рассчитывать. Ведь в какой-то степени ты конкурент этому парню.
– Спасибо, – Корбут задумчиво потеребил себя за нос. – Только сдается мне, ты ошибаешься. Этому человеку, Джек, я не конкурент.
– Только не надо скромничать! Я знаю его и знаю тебя. А значит, могу сравнивать. – Джек Йенсен замедлил шаг. – Что еще за черт! Кто прислал сюда этих олухов?!
Прикрывшись газетами, на скамейке, возле цветочных клумб, подремывало двое мужчин. Еще один на противоположной стороне сквера заинтересованно разглядывал витрину с электронной аппаратурой.
– А ну-ка! – Йенсен потащил Корбута за собой. Остановившись напротив скамьи, яростно зашипел:
– Чтобы через минуту духа вашего здесь не было! И передайте Берковичу, что еще один такой фокус, и он полетит со своего кресла. Уж я об этом позабочусь!
Одна из газет с шуршанием опустилась. Мужчина тщетно пытался изобразить на квадратном лице недоумение, но на сцену выступил Корбут и события потешным образом ускорились. Под взглядом носатого экстрасенса агент торопливо и с виноватыми интонациями залопотал:
– Мистер Йенсен, поймите, мы люди маленькие. Есть приказ,
– выполняем. Нет, – будем тише и ниже травы.
– Это уж точно. Будете! Потому что руковожу операцией я и отвечаю за нее тоже я. Короче, вон отсюда!.. Корбут! Дай им под зад коленом!
Корбута не надо было просить дважды. Глаза его выстрелили, и оба агента, поднявшись со скамьи, зашагали механическим шагом, стремясь поскорее покинуть это место и этого маленького колдуна с пугающим взором.
– И того у витрин тоже…
Корбут развернулся, и Йенсен мысленно сравнил его с разворачивающейся орудийной башней. Мгновение, и стволы его внутренних орудий замерли на прогуливающейся вдалеке цели. Еще один беззвучный залп, и вот уже любитель витрин знакомым сомнамбулическим шагом топает в неизвестном никому направлении.
– Все. А теперь к нему!..
– Минутку, Джек.
– Что такое?
Войдя в вестибюль института, оба прислушались к царящей в здании тишине. На время операции в институте свернули практически все исследовательские работы. Из-за остекленной будки проходной вылез было полицейский, но Корбут одарил его таким взглядом, что охранник поспешно шмыгнул обратно.
– Так что ты мне хотел сказать?
– Дело в том, Джек… Видишь ли, я чувствую, что игра в прятки провалилась. Не могу понять каким образом, но мне кажется, ОН догадался, кто мы такие и зачем его здесь держим.
– Глупости, – ворчливо произнес Йенсен. – Не забывай, на каком этаже он находится. Там кругом свинец, сталь и кевлар.
– Для него это не препятствие. Я не говорил тебе, но сегодня меня посетило скверное чувство. Я даже не понял сразу, настолько это было непривычно. Еще никто не вступал со мной в подобную дуэль!.. Словом, этот русский сумел настроиться на меня. Понимаешь? Он вычислил, где я нахожусь, а чуть позже сделал попытку заблокироваться. На какое-то время я потерял его из виду. Словно кто включил затемнение или зажег дымовую шашку. Но я-то знаю, что это сделал ОН.
– Скорее всего ты ошибаешься, Корбут.
– Нет! – Корбут зажмурился. – Вот и сейчас это повторяется. Еще там в сквере я его видел, а теперь нет. И при этом мне кажется, что он-то нас видит распрекрасно. И знает, что мы уже здесь, в здании.
– По-моему, ты сгущаешь краски, Корбут! Это обычное переутомление… – пальцами Йенсен крепко растер переносицу, нахмурившись, проговорил:
– Хорошо… Допустим на минуту, что ты прав. Он насторожен и всерьез раздумывает, не удрать ли ему отсюда?… Но если так, – тем более нужно находиться возле него. По крайней мере до сих пор он мне верил.
– Это было вчера, а сегодня, он сотворит с тобой то же, что сделал я с агентами Берковича.
– Ты перебарщиваешь, дружище. Гуль – славный парень. Просто он угодил в неприятный переплет. Нервы и все такое… Наверное, мы чересчур торопимся, но нет у нас времени на эмоции, понимаешь? Нет. Можно, конечно, подтянуть к институту оцепление, запастись полудюжиной патрульных машин, но даст ли это что-нибудь? Мы пошли ва-банк, вот и надо идти до конца. А в общем… Не знаю, Корбут. Ничего я уже не знаю.
– Ты выдохся, Джек. Это видно невооруженным глазом.
– Как и все мы.
