– Совершенно верно. И если это произойдет, значит ее действительно интересуешь ты. Каким-то невообразимым образом она чувствует тебя на таком расстоянии. Бог знает, какие энергии ты излучаешь. Наверное, это не только тепло и радиация… Словом, так или иначе, но она знает, где ты, и ползет прямиком сюда.
Дышать стало трудно, и Йенсен внезапно осознал, что в комнате настоящее пекло.
– Хорошо, Джек. Пусть будет так, как ты говоришь, – Гуль, казалось, немного успокоился. – Но что дальше? Допустим, она повернула – и что?
– Мы думали… – Йенсен запнулся. Достав из кармана платок, вытер лоснящееся от пота лицо. – Мы нашли бы подходящее место, какой-нибудь полигон или пустыню, и там ты, возможно попробовал бы ее остановить.
– Как я смогу это сделать?! Объясни мне! – рывком поднявшись из кресла, Гуль подошел к окну. Йенсен заметил, что на деревянных подлокотниках остались пепельные следы. Некоторое время Гуль вглядывался в происходящее на улице, затем повернулся к представителю НЦ. Губы его искривила усмешка.
– Сколько же их тут? Не один десяток, наверное?… И все, как один пекутся о благе нации.
– Это вынужденная мера…
– Само собой! Вынужденно убивать – это вроде как уже и не убийство. Потому что имеется веское оправдание: присяга, долг и тому подобное… Раз нужно, почему бы не сделать?!
– Но ты же все равно не умрешь!
– Знакомо! – Гуль оживленно кивнул. – Думаю, Пилберг отдал бы многое, чтобы взглянуть на то, что сейчас произойдет.
– Тебе все равно не уйти отсюда. Вокруг института около сотни агентов. У них есть приказ стрелять в тебя, и они его выполнят. Ты, может быть, и сверхчеловек, но этого тебе не выдержать.
– Посмотрим, – в глазах Гуля сверкнул злой огонек.
– Гуль! – Йенсен предпринял последнюю попытку. – Это не наша прихоть, пойми. От того, что ты сейчас решишь, зависит жизнь и смерть многих людей. Если каракатица выберется на поверхность посреди города, произойдет катастрофа.
– Верно, – Гуль снова поглядел в окно. – Произойдут вещи не самые приятные… И мне действительно жаль! – он снова обернулся к Йенсену.
– Наверное, ты прав. От моего решения в самом деле многое зависит. Но прежде всего от него зависит моя собственная жизнь. Или она в создавшейся ситуации не в счет?
– Разумеется!.. Но представь себе последствия! Чем провинились жители этого города?
– А чем провинился я? – нервным движением Гуль огладил на себе костюм. – Абсолютно ничем, Джек. Хотя и эти люди тоже не виноваты…
– Значит, на тебя можно рассчитывать?
– Нет!
– Но, Гуль!..
– Не суетись, Джек. Я постараюсь не допустить тех последствий, о которых ты упомянул. Но все остальное – это уже мое дело.
Йенсен стремительно выхватил револьвер, но выстрелить не успел. Невидимая плеть, еще более стремительно развернулась в воздухе, обрушиваясь на его кисть, и с костяным стуком оружие полетело на пол.
– Не обижайся, Джек, но тебе придется немного проводить меня.
– Нет, – хрипло выдохнул Йенсен, но это было единственное, что он сумел сделать. Гуль развернул его перед собой и взглядом подтолкнул в спину. Подобрав револьвер, направил в деревянную столешницу и плавно надавил спуск. Выстрела не произошло, в барабане не было патронов. Улыбнувшись, Гуль кинул револьвер в кресло и в сопровождении Йенсена вышел в коридор. Справа показалась чья-то крупная плечистая фигура. Движением куклы Йенсен поднял правую руку, успокаивая охранника. Сопротивление его возросло. Гуль это почувствовал. Ему приходилось диктовать чуть ли не каждый шаг Джека. Но он не желал больше пуль и потому упрямо тянул за собой человека, на которого еще этой ночью хотел молиться.
Непредусмотренное случилось на улице. К ним шагнули двое, и вместо того, чтобы махнуть им рукой, Йенсен с хрипом повалился на тротуар.
– Стреляй в него, Фил!..
Тот, кого только что назвали Филом, расстегнул пиджак, и Гуль разглядел в его руках компактный пистолет-пулемет.
– Стреляй! – разрешил ему Гуль. Маленький автомат лихорадочно забился, вырываясь из крепких пальцев, огненная струя ударила над головой Гуля. – Все стреляйте!
