– Да вы сами идиоты! – шипел Кид. – Какой дьявол в вас вселился? – он попытался отпихнуть штурмана, но тот навалился на него животом и грудью.
– Будь паинькой, Кид. Мы доставим его туда, куда он скажет.
Неожиданно для себя Биппо тоненько рассмеялся.
– Ты так лягаешься, Кид, что умудрился раскачать самолет. Еще немного, и он запрокинется на крыло.
В дверь кабины забарабанили, но они не заметили этого, потому что как раз в это самое мгновение горизонт за окном вспыхнул пугающими красками.
– Черт возьми! – штурман первым отступился от Кида, уставившись безумными глазами на расплясавшиеся стрелки приборов. – Что происходит?
– Солнце всходит, разве не ясно?… – Биппо умолк, осознав нелепость сказанного. Взглядом пробудившегося от спячки оглядел кабину.
– А ведь самолет и впрямь раскачивается!
– Взлетайте! – хрипло выкрикнул незнакомец. За переборкой кто-то громко взвизгнул. В дверь продолжали барабанить.
Дрожащей рукой Биппо провел по лицу. Он чувствовал обморочную слабость. С ужасом посмотрел в сторону расцветающего лиловым светом горизонта. Отчего-то он вдруг понял, что этот навалившийся на летное поле ураган и незнакомец, стоящий в двух шагах от него, связаны чем-то общим
– необъяснимым и страшным. В голове запрыгали мысли о воскресших покойниках, о вампирах и прочей нечисти, над чем еще пять минут назад он с пренебрежением мог бы посмеяться. Только что они самым искренним образом пытались усмирить Кида. На них нашло какое-то чудовищное умопомрачение. Как отравившиеся без труда угадывают первопричину своего отравления, так и Биппо с пугающей ясностью осознал, кто был повинен в их кратком помешательстве.
– Взлетайте! – яростно повторил незнакомец, и все трое послушно обернулись к пульту управления. Они опоздали. Струйки дыма, словно щупальца поселившегося в самолетной утробе кальмара, потянулись из всех щелей, свиваясь в едкие, мутные кольца. Штурман надрывно раскашлялся. Где-то внизу отчаянно заскрежетало железо. Огромный авиалайнер накренился еще больше и неожиданно заскользил вправо.
– Смотрите! – дрожащим пальцем Кид указывал в сторону горизонта. Экипаж развернул головы.
Ровной границы между небом и землей более не существовало. Горизонт вставал на дыбы, летное поле на глазах покрывалось сетью трещин. Двухметровый бетон лопался с треском, слышимым даже сквозь вой турбин. Оглянувшись на чужака, Биппо обратил внимание на его бледность. Черные, блестящие глаза исподлобья следили за происходящим. А уже через мгновение Биппо забыл о незнакомце. Нечто грузное, отдаленно напоминающее необычайной величины тюленя, выползало на летное поле. Прямо из распахнувшейся земли. Дымящиеся пласты пород осыпались с колышущейся плоти, живой вулкан, выросший в течение минуты, явственно содрогнулся. Раздирая землю перед собой надвое, чудовищным плугом темная колеблющаяся масса устремляясь в сторону самолета.
– Пассажиры! – выдохнул Кид.
Не сговариваясь, они бросились из кабины.
…Лишь намного позже, когда все уже закончилось, все трое вспомнили, что незнакомец, по-видимому их опередил. В кабине в ту минуту его уже не было, а дверь в салон оказалась распахнутой. Не видели они его и среди выскакивающих пассажиров. Да они о нем уже и не думали. Событиям этой ночи предстояло превратить эпизод с чужаком в пустяшный фрагмент целого.
– Давай же, Корбут, давай!..
Вот уже больше часа они парили над переполошенным городом, пытаясь отыскать виновника всей этой сумятицы. Йенсен всматривался в паутину запруженных людьми улиц, чувствуя, что от напряжения вот-вот потеряет сознание. Уже дважды от головокружительных виражей вертолета у него шла носом кровь. Рядом с ним, с лицом, сморщенным словно начинка грецкого ореха, сидел Корбут. Глаза его были закрыты, пальцы сжаты в кулаки. Из всех сидящих в вертолете он единственный по-настоящему ощущал все, что творилось внизу. Вертолет кружил над самыми крышами, и, часто сверяясь с картой города, пилот методично разворачивал машину, обшаривая шаг за шагом дома и кварталы. Это было глупо, но всякий раз при очередном развороте кто-нибудь из экипажа с надеждой поглядывал на Корбута. Йенсен знал, что вызванные Берковичем рэйнджеры прочесывают район с тонометрами. Время миндальничания, как выражался полковник ЦРУ, прошло. Они объявили войну русскому и впрямую занимались спасением города.
