– А я знаю? Мне приказ передали вместе с птицами. Сказали, что делать и как, а уж дальше не моего ума дело. Похоже, даже нашего сотника в это дело не посвятили. Не удивлюсь, что все донесения прямиком к имперским советникам поступать будут.
– Ого! Высоковато забираешься, десятник. Упасть не боишься? – иронично спросил следопыт.
– А мне-то чего? – пожал десятник плечами. – Моё дело – сообщить вовремя и службу правильно поставить. А дальше пусть командиры разбираются. Так что падать мне некуда.
– А что с ушедшими делать будем?
– А что тут сделаешь? Гнаться за ними бессмысленно. Они уже далеко уйти успели. Наверняка переоделись и лошадей получили. Сам знаешь, без коня степняк не воин. А эти хоть и не воевать сюда пришли, но пешком долго не пробегают. В общем, искать их мы можем до самой смерти. А вот предупредить мы обязаны.
– А если они на границу направились? – не унимался следопыт.
– Ну чего ты как баба на гадании? А если, а если… Сам же сказал, мало их… Не иначе, лазутчики пробрались.
– Мимо троллей?
– Ну, если с шаманом, то малой группой могли и пройти.
– Их не меньше десятка, но не больше полутора, – прикинул следопыт. – Такой группой много не навоюешь, а вот со стороны посмотреть да всё как следует запомнить – вполне можно.
– Сам всё сказал, – усмехнулся Анкутан. – Но предупредить всё равно надо.
– Да кто ж спорит-то? Пиши записку, я голубя принесу.
Вздохнув, десятник вернулся в лагерь и, присев на обрубок бревна, задумался. Клочок пергамента, который можно было прицепить к лапке голубя, крошечный, написать на нём можно немного. Значит, нужно указать в донесении самое главное. Но сделать это так, чтобы начальство сразу поняло, что не егеря врага проворонили, а враг оказался хитрым и засаду на выходе из урочища заранее ожидал… Десятник аккуратно отрезал от листа пергамента подходящий кусочек и принялся заполнять его тонко заточенным свинцовым карандашом.
Мелкие буквы укладывались в строчки, но места не хватало. Пришлось перевернуть огрызок и продолжить писать. Несколько раз перечтя написанное, Анкутан вздохнул и, понимая, что ничего больше уместить не получится, бережно свернул пергамент в тугой рулон, обвязал куском бечёвки и осторожно затолкал в маленький медный цилиндр. Привязав этот цилиндр к лапке голубя, принесённого следопытом, Анкутан со вздохом скомандовал:
– Отпускай. Надеюсь, долетит.
– Долетит. Сразу видно, сильная птица. Породистая, – решительно заявил следопыт, с силой подкидывая голубя в небо.
Хлопнув крыльями, птица быстро набрала высоту, сделала круг над биваком и стремительно понеслась в сторону столицы. Проводив голубя взглядом, Анкутан в очередной раз вздохнул.
– Ну, вроде в нужную сторону полетел, – проворчал следопыт, по-своему восприняв его вздох.
– Я одного понять не могу. Как эти твари умудрились мимо нас проскочить, и ни один болван даже не почесался? – неожиданно вызверился десятник.
– Сам вспомни, как оно было, – развёл руками следопыт. – Тролли к самому лагерю подобрались, и ни одна ветка не хрустнула. А у нас амулеты-определители давно уже не заряжались. Недаром же все твердят, что эти твари глаза отводить умеют. Непростая у них магия. От рождения полученная. Да ещё и не очень сильная, раз ты одного заметить успел. Вот амулеты и не сработали. А парни после долгого перехода устали. Вот оно всё и сложилось.
– Просто у тебя всё. Амулеты слабые, люди устали, магия от рождения, – фыркнул Анкутан. – А в итоге: чуть десяток не погубили и врага проворонили. Глупо всё как-то. Чует моя печёнка, что вылечу я со службы за такую промашку с треском да без пенсии.
– Так с самого начала говорили, что мало нас для серьёзного заслона. Да, бойцы у нас не промах, но если серьёзная сила навалится, не выстоим. Сомнут.
– Ладно, пятеро не отдадут – вороны не склюют, – вздохнул в очередной раз десятник.
Проследив, чтобы у выхода из урочища постоянно дежурила пара наблюдателей, Анкутан занялся повседневными мелочами. Две седмицы пролетели незаметно и тихо. Егеря обустроили серьёзный лагерь, соорудив даже пару отхожих мест. Внимательный разведчик легко может заметить военный лагерь, наткнувшись на загаженную вокруг него территорию. Отходы жизнедеятельности человека сильно отличаются от тех же отходов животных. Так что отхожие места были не просто данью порядку.
В начале третьей седмицы, на рассвете, караульные подняли тревогу, заметив движущуюся в сторону урочища кавалькаду. Тихо разобрав оружие, егеря заняли боевые позиции, готовясь к бою. Для подкрепления, всадников было слишком мало, а вот для группы лазутчиков, прорвавшихся на территорию империи, в самый раз. Десятник, до боли в глазах всматривавшийся в темноту на тропе, пытался разобрать, кто именно движется в сторону засады. Но противник время прорыва выбрал очень грамотно – перед самым рассветом, когда ночная тьма сгущается, а ночное светило уже скрылось за горизонтом.
