Ледяные иглы возникали прямо из воздуха и обрушивались на участок, где шла стычка. Раздались крики раненых, и десятник, прижавшись к стволу ближайшего дерева, принялся высаживать в противника пулю за пулей от бедра. Одна из ледяных игл ударила его по плечу, заставив выронить винтовку. Правая рука онемела, но Анкутан, извернувшись, дотянулся до кобуры и, достав револьвер, продолжил обстрел. Раненая рука стремительно немела и он почти не видел целей от боли, ориентируясь только по движению. Вспомнив, что раненый всадник командовал остальными бойцами, десятник сквозь выступившие от боли слёзы навёл оружие на самую большую тень и плавно нажал на спуск.
Раздалось дикое ржание, что-то с треском завалилось в кусты, а на десятника обрушился очередной шквал огня. Но на этот раз продлился он недолго. Лошади с треском проломили оставшиеся кусты, а группа прикрытия сместилась к входу в урочище, продолжая вести огонь по егерям. Револьвер щёлкнул курком. Патроны кончились, но и стрелять егерь уже не мог. Сознание мутилось, хотелось просто лечь на землю и немного полежать. Тихо, спокойно, забыв о стрельбе и приказах. Просто немного отдохнуть, чтобы никто не мешал и ничего не требовал.
Глаза десятника закрылись сами собой, но сильное тело продолжало жить, сопротивляясь магии. Где-то на самом краю сознания зазвучали слова сотника, требовавшего любой ценой перекрыть проклятое урочище и не дать диким степнякам обойти войска с фланга. Долг всегда был для него не пустым словом. Вот и теперь старый солдат, вспомнив, кто он такой и зачем находится в этом диком месте, усилием воли открыл глаза, заставляя себя подняться. Но тело уже не слушалось. Онемение охватило всю правую сторону и ноги. Левая рука и шея ещё способны были двигаться, но Анкутан знал, что это ненадолго.
Сознание начало мутиться, а глаза почти перестали различать предметы. Неожиданно рядом с десятником раздались чьи-то шаги, и мужской голос негромко произнёс:
– Этот ещё жив. Похоже, заклятием зацепило.
– Можешь ему помочь?
– Попробую.
По телу десятника начало разливаться блаженное тепло, и он потерял сознание, успев еле слышно прошептать:
– Они всё-таки прорвались в степь.
Эту гонку первородные запомнили на всю жизнь. Первую машину вёл сам Лёха, вторую – десятник Груд, а водителем третьей оказался ученик Кержака – Картак. Упрямый орк заставил парня взять с собой своего ученика, коротко напомнив, что прикрыть от магического воздействия сразу всех попутчиков Лёха просто не сможет. Признав его правоту, Лёха первым делом отправился за патронами. Пищу и воду можно добыть в пути, а вот боеприпасы никогда лишними не бывают.
Приблизительно через три часа после возвращения в удел, погоня была готова пуститься в путь. Убедившись, что машины заправлены под завязку, а в кузовах стоят бочки с топливом, Лёха прыгнул за руль и, запустив двигатель, вывел машину из горы. Выкатившись на дорогу, он свернул на торговый тракт и, едва колёса загремели по каменным плитам, прибавил газу. Будучи опытным водителем, парень вёл машину с уверенной небрежностью, то и дело поглядывая в зеркало заднего вида. Сидевший рядом с ним эльф невольно улыбался от восторга – ведь ездить с такой скоростью ему ещё не приходилось. Заметив быстрые взгляды Лёхи в зеркало, Эльвар не удержался и, перекрикивая гул мотора, спросил:
– Ты чего всё время назад косишься?
– Не хочу, чтобы остальные отстали. С таким скоростями они тут не ездят, – ответил Лёха, лихо объезжая карету какого-то барона.
Четвёрка лошадей шла размашистой рысью, но машины обошли карету, словно та и не двигалась. Сидевшие в кузове гномы и орки только одобрительно загалдели. В общей сложности в погоню было отправлено два десятка бойцов. В трёх машинах они расположились вполне вольготно, и вес, несмотря на массивность каждого бойца, оказался небольшим – машины шли ровно, и, судя по работе двигателя, без особой нагрузки. К повороту в сторону границы они подъехали уже в сумерках. Лёха готов был ехать и дальше, но машины требовали заправки, а бойцам нужно было размяться. Да и ему самому не мешало отдохнуть хотя бы несколько часов. Как ни крути, а парень уже вторые сутки был на ногах. Бешенство от похищения подруги сменилось холодной яростью, и Лёха снова обрёл способность мыслить трезво.
Быстро заправив машины и проверив все уровни жидкостей, парень устало присел на ступеньку кабины, продолжая лихорадочно обдумывать ситуацию. Становиться марионеткой в руках каких-то мутных личностей он не хотел. Но и рисковать жизнью подруги не мог. Ситуация складывалась патовая, выход из неё он видел только один, но выход этот ему очень не нравился, поэтому такое решение проблемы парень решил оставить на крайний случай.
Присев рядом с Лёхой на землю, эльф внимательно всмотрелся в лицо друга и, вздохнув, тихо спросил:
– Как ты?
– Бывало лучше, – привычно отшутился Лёха.
– Сильно устал?
– Нет. Будь дорога получше, поехали бы дальше. Но в темноте тут и сам убьёшься и остальных погубишь. Фары-то еле светят.
– Мы сегодня проехали путь, на который обычный всадник тратит два дня.
