— Ханна, ты отдала ее Господу еще до того, как она родилась, — напомнил ей муж. — Не кажется ли тебе, что ты можешь доверить ее Богу сейчас, когда Дина стала взрослой девушкой?!
— Я так беспокоилась о тебе, сладкая моя! — Отодвинув Дину от себя, мать вгляделась в ее лицо. — Ты вернулась на неделю раньше, чем мы тебя ждали, — и на машине. Мы собирались послать тебе денег, чтобы ты могла прилететь самолетом.
— Может, сядем, мама?
И опять нахлынуло это чувство, Ханна не могла от него избавиться. Ее наполнял необъяснимый ужас.
— Ты ела, дочка? Пойдем на кухню, я что-нибудь тебе приготовлю!
— Да я не очень голодна.
— Тогда стакан молока. Я вчера испекла печенье!
«Толлхаус» — Динино любимое. Сам процесс приготовления был для Ханны своего рода терапией. Найти какое-нибудь занятие, чтобы убить время в ожидании того момента, когда дочь вернется домой. И вот теперь Дина дома, а беспокойство не проходит — напротив, возрастает.
Дина вяло улыбнулась.
— О’кей, — сказала она. Согласилась не потому, что голодна, а чтобы успокоить мать, — почувствовала Ханна.
Она достала печенье из керамической посудины и разложила его на красивой фарфоровой тарелке. Налила в высокий стакан молока и поставила все на столик в нише у окна, выходящего на улицу.
— Как хорошо, что ты снова дома, — сказала Ханна, возвращаясь к шкафу за банкой ароматизированного кофе. Она наполнила кофейную чашку водой, поставила ее в микроволновку, набрала цифры и запустила печь. Оглянувшись, увидела, что Дина играет с печеньем.
— Мы считали дни до твоего приезда.
Ханна заметила темные круги под голубыми глазами, бледную кожу. Волосы свалялись, как будто дочь давно не мыла голову. Лицо осунулось, у губ залегли складки…
— Папа в Лос-Анджелесе, приедет только завтра вечером, — продолжала Ханна, насыпая растворимый кофе в чашку с горячей водой. — Теперь он ездит туда раз в месяц.
Она взяла чашку с кофе и села за стол рядом с дочерью. Пока Ханна смотрела, как Дина ест печенье, она заметила еще кое-что. Сердце замерло, она обхватила руками чашку, пытаясь успокоиться. У Дины слегка подрагивала нижняя губа; Ханна боролась со слезами сочувствия.
— Можешь рассказать мне, дочка… Можешь рассказать мне все!
— Мне так тяжело…
Да, жизнь тяжела… Она плющит. Разбивает сердце. Ханна видела, как больно ее дочери, в уме уже представал сценарий ужасных происшествий.
— Это касается Этана, не так ли?
— И его тоже, — всхлипнула Дина.
Ханна достала из рукава свитера платок. Еще когда Дина была ребенком, у Ханны появилась привычка прятать платок в карман, в рукав или за пояс. Дуглас всегда над этим потешался. Но от старых привычек трудно избавиться!
— Спасибо! — пробурчала Дина, осторожно сморкаясь и пытаясь в то же время улыбнуться.
— Помолвка расторгнута, мам!
— Я догадалась, — тихо сказала Ханна. — Нет кольца.
— Я вернула его Этану.
Слава Богу, что не наоборот. Ханна всегда молилась, чтобы ее дочь не пережила чувства отверженности.
— У тебя, наверное, были веские причины?
Может, тут замешана другая девушка? Или непомерные амбиции Этана? Дуглас это в нем заметил. «Да, он пламенный верующий, но такое пламя иногда может спалить церковь», — сказал как-то ее муж.
— Нет, мам, я просто… Просто я больше ему не доверяю.
Внутри у Ханны все напряглось.
— Он пытался что-то сделать с тобой?
Дина подняла на нее глаза.
— Нет, мама.
Ханна поняла, что перегибает палку; она опустила голову и уставилась в чашку с черным кофе.
— Прости. Конечно, он не стал бы так поступать.
В голове роились вопросы, перебивая один другой; вместе с ними поднимался гнев. Не на Дину — это, конечно, Этан что-то сделал с их дочерью! Дина еще прошлым летом была по уши влюблена в него. Зачем бы ей разрывать помолвку?
— Я не знаю, как тебе это сказать…
Ханна потянулась через столик, взяла дочь за руку; внутри, как свернувшаяся кольцами змея, затаился страх.
— Я люблю тебя, дорогая. И что бы ты мне сейчас не сказала, не может это разрушить. Ничего не может.
Рука Дины сжала ее руку, как будто от этого прикосновения зависела ее жизнь.
— Это случилось в январе, — начала медленно говорить Дина. — Я только что закончила работу в Стэнтон Мэйнор хаус. Моя машина была в ремонте, так что я пошла пешком к автобусной остановке. Потом машина… белая машина с массачусетскими номерами остановилась рядом…
Ханна слушала; ее сердце билось все быстрее, пока Дина продолжала рассказ. По щекам текли слезы.
Ханна чувствовала, как дочь дрожит.
