Небо, будто по чьему-то приказу, затянулось черными тучами, поднялся ледяной ветер, срывающий листья с деревьев, и появились они – отвернувшиеся от двух материй бессмертные, решившие создать что-то свое. Их было больше в несколько раз, и, если не умениями, то числом они явно превосходили ожидающих их защитников миров.
Впереди, широко шагая, отчего полы его темного кожаного плаща поднимались вверх, шел Гарольт, бок о бок с Бельмилионом, успевшим спастись бегством от гнева Элен, а с ним были и его дочери, вслед за отцом принявшие иную сторону.
– Приветствую, приветствую, приветствую, – снимая шляпу, манерно пропел Гарольт, отвешивая подобие поклона всем, кто стоял перед ним. – Какая сила, какая мощь! – Он с горящими чем-то нехорошим глазами обвел каждого стража армии противника, что стояли впереди. – В океане побеждает та волна, чей гребень поднимается выше над водной гладью, и это будет мой гребень. – За его спиной одобрительным смехом зашлись отреченные, поддерживая каждое сказанное предводителем слово. – Ваша смерть не принесет мне счастья, напротив, мое сердце омоется кровавыми слезами за каждую отошедшую в Поднебесье душу. Выбор, как и всегда, за вами. Преклоните колени сейчас, оставляя за спиной прежние жизнь и силы, примкните ко мне, и я обещаю, что совсем скоро перед нами склонятся даже Свет и Тьма.
Гарольт замолчал, ожидая ответа с другой стороны, будучи уверенным, что хотя бы с сотню слабохарактерных стражей найдется среди десяти тысяч, и их переход окончательно подорвет уверенность и боевой дух противника. Но никто не шевельнулся, оставаясь твердо стоять на предназначенном для него месте. Лишь скрипели плотно сжатые зубы, да позвякивали искусно выкованные доспехи.
Отреченный уважительно хмыкнул, а тонкие губы расплылись в злобном оскале.
– Раз так, я продемонстрирую, что бывает с теми, кто отказывается от моих щедрых предложений. – В его требовательно выставленную руку быстро вложили петли, на которых висел черный мешок.
Ни брезгливости, ни жалости на лице Гарольта не отразилось, когда тугой узел был развязан, а костлявые пальцы выудили из мешка отрубленную голову, держа ее за короткие светлые пряди. Мертвое лицо было искажено в гримасе боли и страданий, разинутый рот будто кричал, взывал, молил о помощи, которая уже никогда не понадобится его хозяину.
– Амаэль… – Аксинья произнесла имя своего наставника одними губами, не в силах оторвать взгляд от безумно закативших глаз, так приветливо улыбавшихся ей на каждом занятии.
Архангелы и серафимы склонили голову, приковывая свои взгляды к единой точке на земле, отдавая таким образом честь павшему брату и мысленно клянясь, что его смерть не напрасна, а имя никогда не будет забыто.
– Он, – Гарольт поднес голову ближе к своему лицу, словно желал получше рассмотреть начинающую гнить кожу, – не понял, что на мои вопросы всегда должны быть даны ответы, а от предложений не стоит отказываться. И смотрите, в каком он сейчас положении, некогда великий архангел… Но на этом я не закончил.
Он вновь взмахнул рукой, слыша, как ряды его воинов синхронно расступаются, пропуская следующего стража, не подчинившегося его простым приказам. Двое отреченных грубо толкали в спину избитого Даниэля. Засохшие разводы крови по всему лицу, разбитая губа и скулы, слипшиеся сосульками волосы, и неизвестно, что скрывалось под испачканной одеждой.
– Почему он у них!?
– Даниэля отправили в Рай еще вчера!
– Значит, его охрана мертва!
– Значит, ему не удалось вырваться…
Обрывки фраз друзей хаотично проносились в мыслях наследницы, пока она безотрывно, минуя взглядом мешающих стражей, смотрела на ангела, а он – на нее. Смотрел, пока Гарольт в который раз объяснял, почему именно сейчас самое время упасть на колени, разбивая лоб о твердую землю. Смотрел, когда его сильным толчком по ногам поставили на колени, сорвав с шеи серебряный кулон.
Кривые, еще не полностью восстановившиеся крылья обняли его дрожащие плечи, словно коконом скрывая от жестокости реального мира. А он все продолжал глядеть в глаза Акси, который раз повторяя непослушными губами: «Прости меня».
Даниэль повторял и повторял, видя, как по щекам Аксиньи прокладывают соленые дорожки горячие слезы, видя, как она делает необдуманный шаг вперед, готовясь броситься в одиночку на Гарольта, и как ее одергивает Люцифер, что-то шепча на ухо, а она все смотрит.
Ангел мертв, ему не помочь – это понимал каждый наблюдающий за ним страж. Даже Гавриил душой рвался в бой, чтобы поразить отреченного в самый центр его гнилого сердца и спасти сына. Но он оставался неподвижен, сдать позицию сейчас, показать слабость, означало только одно – отдать врагу победу. Одна жизнь не стоит тысячи смертей…
Даниэль стоял на коленях, хрипло отсчитывая каждый свой вдох и выдох, не зная, сколько еще сможет ощущать дуновение прохладного ветра на щеках.
– Сегодня сломанными крыльями не обойдется, мальчик. – Гарольт, отмахнувшись от помощи подчиненных, схватился за основания крыльев, чувствуя, как пульсируют в них напряженные вены от силы юного сердца.