Тарис была очень красива, короткие серые волосы были собраны в небольшой пучок. Большие глаза темно-синего цвета и аккуратный ротик придавали миловидности грозному выражению ее лица.
Войдя в сад, она сразу обратила на себя внимание. С легкой непринужденностью девушка поздоровалась с гостями и стала искать среди них знакомые лица, чтобы не стоять в одиночестве. Но ее поиски прервал высокий архангел с золотыми крыльями на шее. Светлые глаза буквально прожигали насквозь, пока их владелец решался начать разговор.
– Меня зовут Аменадиль, – неловко пробормотал ангел, галантно целуя руку девушки. – А вы, должно быть, Тарис. Не ожидал вас здесь увидеть, думал, вы не ходите на такие мероприятия.
– Не ходила, а тут пришлось, – ответила ангел. – Приятно с вами познакомиться.
С этими словами она удалилась, оставив нового знакомого в одиночестве.
– А вы и правда своенравны, – запыхавшись, произнес догнавший ее ангел. – Наверное, благодаря этому вы так быстро находите решение любых споров на Высшем совете Небес.
Тарис остановилась, вынуждая ангела замедлиться, и резко развернулась, еще раз разглядывая его не лишенное красоты и мужественности лицо. Она сразу поняла, что он ей кого-то напоминает.
– Глупо верить слухам, если ни разу сами не были свидетелем, – с раздражением сказала Тарис, стараясь избавиться от надоедливого стража.
– Моему отцу можно верить, – ничуть не обижаясь, продолжал разговор Аменадиль.
Тарис осеклась, вновь замедляя шаг до полной остановки, возвращая внимание к его лицу. И тут память наконец-то смогла сопоставить двух стражей. Этот златокрылый был не кем иным, как сыном серафима Михаила. Тот всегда был добр к ней, поддерживал после смерти родителей и часто рассказывал о своем единственном сыне Аменадиле, которым так гордился.
– Твой отец Михаил? – решила уточнить Тарис более миролюбиво.
– Именно, он мне про вас много рассказывал, – не теряя прежнего дружелюбия, ответил ангел. – Можно на «ты»?
Тарис быстро кивнула. Они шли в тишине по саду, в котором росли только розы. Каждый цветок отражал одно сбывшееся людское желание, независимо от того, маленькое оно или большое. Их было очень много, что не могло не радовать ангелов, ведь они болеют всем сердцем за каждую человеческую душу.
Из тяжелых раздумий и воспоминаний о родителях Тарис вырвал голос Аменадиля.
– Не хочешь искупаться? – с лучезарной улыбкой спросил архангел.
Она не ожидала такого предложения от сына серьезного высокопоставленного стража.
– Почему бы и нет? – ответила она с лукавой улыбкой, приятно удивляя парня.
Дойдя до реки, Тарис сбросила с себя платье, оставаясь в нижнем белье, что ее совершенно не смущало, и с громким смехом первая забежала в теплую воду. Ангел нырнул следом, накрыв ее волной брызг.
Они еще долго нежились в воде, девушка забыла о тоске и грусти, которые были ее вечными спутниками. Или это вода так на нее действовала, или присутствие Аменадиля, который продолжал терпеть ее не самый простой характер и колкие фразы в свою сторону.
Выйдя на берег, они решили размять свои крылья. Прикоснувшись к платиновому и золотому кулонам, ангелы взлетели. Крылья Тарис были больше и мощнее, как подобает верховным серафимам, поэтому девушка без труда опередила ангела, теряясь в плотных облаках. Но Аменадиль к своему возрасту уже успел дослужиться до золотых крыльев. Его исключительный дар определения даже самых скрытных энергий помог ему без труда отыскать девушку в пушистых облаках. Тихонько подлетев со спины, он обнял ее за талию, закружил в воздухе и больше никогда не отпускал.
Вскоре у них родился Серафаэль, а две тысячи лет спустя – его брат Алекс, темноволосый ангел с черными глазами и весьма непростой для жителя Рая судьбой: младший сын правительницы Небес, второй наследник и тот, чью чистую душу поглотила Тьма.
Долгие годы они с Серафаэлем были неразлучны. Мальчики тренировались, летали и играли в свободное время. Все делали вместе, пока старшего из них не начали усиленно готовить к престолу. Серафаэль все реже проводил время с младшим братом и все чаще стал посещать советы и разрабатывать стратегии ведения боя.
Про Алекса все будто забыли, и он в ответ решил попрощаться со Светом в своей душе. Черствость и эгоизм стали неотъемлемой частью его характера, в груди образовался комок зависти, который рос с каждым новым восхвалением Серафаэля. И когда светлая душа окончательно сдалась, уступая место Тьме, белоснежные крылья потемнели и стали невыносимо тяжелыми. Родители заметили это слишком поздно – Тьму уже нельзя было рассеять даже самым ярким и сильным Светом.
И Алекс пал, как пал когда-то Люцифер. Ему было четырнадцать, когда он сделал это, самолично взвалив на свои плечи тяжесть этого решения, и поклялся себе, что ничто не заставит его вернуться в Рай и молить о помощи или прощении.
Алекс был умен, дерзок и амбициозен. Он смог прорваться на аудиенцию к самому Андросу, произнес перед ним пламенную речь о ненависти к Небесами и желании служить Аду и только ему. И не соврал ни на йоту.