Дю Геклен полностью

Этот совет не понравился графу Дения, который командовал арагонцами. Возможно, завидуя тому доверию, которое Дю Геклен приобрел у короля, он обвинил его в том, что он позорит свою репутацию, что он трус и не учитывает интересы Энрике:

При этих словах Дю Геклен взорвался; не в силах стерпеть, чтобы кто-то сомневался в его храбрости и верности, он согласился на сражение, но предвидел катастрофу:

Желание освободить своего героя от ответственности за поражение, несомненно, подтолкнуло Кювелье к тому, чтобы вложить ему в уста эти пророческие слова. Но за этими, вероятно, выдуманными речами скрывается реальность противостояния военачальников на военном совете Энрике. Столкнувшись с арагонцами, которые питали иллюзии относительно реальной силы испанских войск и, несомненно, были воодушевлены успехом дона Тельо, Дю Геклен и маршал д'Одрегем, которые были гораздо лучше знакомы с эффективностью английской армии и ее лучников, и которые знали, что это самые лучшие войска в мире, и что ими командуют самые грозные рыцари и военачальники того времени — принц Уэльский, герцог Ланкастер, Джон Чандос, Роберт Ноллис, Хьюго Калвли и другие — были очень немногословны. Фруассар приписывает Арнулю д'Одрегему речь, сравнимую с той, которую Кювелье приписывает Дю Геклену:

Более того, говорили, что сам король Франции отправил письмо Энрике Трастамарскому, в котором просил его не рисковать и не ввязываться в битву с англичанами. Креси, Пуатье и Оре показали, что они непобедимы в полевом сражении. Но испанцы хотели испытать это на себе, считая что когда двое против одного, есть все шансы на успех. Но кастильские войска были плохо мотивированы и плохо оснащены. Дю Геклен не доверял им, и, по словам Кювелье, он вскользь сказал Бегине де Вильену:

То, что Дю Геклен, поддерживаемый Одрегемом, советовал Энрике не рисковать и не вступать в сражение, подтверждают и другие хронисты, например, анонимный латинский автор сочинения Ypodigma Neustriae. Со своей стороны, Айяла утверждает, что граф Дения побудил короля переправить свою армию через реку Нахерилья и разместить ее на равнине Нахера, устранив таким образом единственное естественное препятствие, которое могло предотвратить или задержать битву. Энрике не последовал совету Дю Геклена, потому что, как это ни парадоксально, присутствие бретонца стало для него поводом для битвы, поскольку он был так уверен в военных талантах Бертрана. Таким образом, битва при Нахере должна была неизбежно состояться. Она была нужна Черному принцу, который обязательно хотел выполнить свои обещания Педро Жестокому; Дю Геклен был вынужден согласиться на сражение, впрочем не питая никаких иллюзий, но его реализм должен был уступить требованиям чести и верности, ибо он не был здесь хозяином.