Дюнкерк полностью

26 мая 10-я танковая дивизия овладела Кале. В середине дня я прибыл на командный пункт дивизии и спросил ее командира генерала Шааля, намерен ли он, как было приказано, предоставить крепость авиации. Он дал отрицательный ответ, так как считал, что бомбардировать толстые каменные стены и земляные покрытия старых крепостных сооружений бесполезно и нет смысла ради бомбардировки покидать уже занятые позиции на подходах к крепости, которые придется брать снова. Я мог только согласиться с его мнением. В 16 час. 45 мин. англичане капитулировали. Мы захватили 20 тыс. пленных, из которых 3–4 тыс. были англичане, остальные – французы, бельгийцы и голландцы, в основной своей массе не желавшие воевать, из-за чего англичане держали их запертыми в подвалах.

В Кале впервые после 17 мая я встретился с генералом фон Клейстом и получил от него благодарность за успешные действия моих войск.

Г. Гудериан, «Воспоминания солдата».

Вот так за неделю, предшествовавшую эвакуации главных сил, обстановка изменилась настолько, что все первоначальные наметки плана снабжения и эвакуации были нарушены. Немецкие танки вновь доказали свою эффективность, и лучшие порты на побережье Ла-Манша были потеряны для союзников. К началу операции «Динамо» оставалась лишь одна надежда – на Дюнкерк и прилегающее к нему побережье.

От побережья, впрочем, толку особо не было, потому что там было мелководье, и не было ни пирсов, ни портовых сооружений. Главную роль предстояло сыграть самому Дюнкерку. А положение там было очень сложное. Немецкие бомбардировки привели к тому, что оказалась разрушена водопроводная станция и главные магистрали водоснабжения. Остались только колодцы, но вода в них из-за местного заболачивания была солоноватая. Поэтому питьевую воду тоже приходилось доставлять кораблями из Англии.

«За прошедшую неделю союзное командование получило жестокий урок, убедившись в эффективности немецких воздушных налетов. У него на глазах портовые сооружения, на которые рассчитывали на первых стадиях планирования, исчезали одно за другим в пламени пожаров. Теперь на командование ложилась новая ответственность – обеспечивать снабжение Дюнкерка морским путем, и оно убедилось, что даже путь подхода к Дюнкерку – главный фарватер – находится уже под артиллерийским огнем противника. За неделю боев все эсминцы, базировавшиеся на Дувре, были потоплены или повреждены; немалые потери понес и французский флот».

26 мая, после падения Кале, британский военный министр Энтони Иден сообщил генералу Горту о решении английского правительства приступить к эвакуации: «Вся полученная мною информация свидетельствует о том, что французы не сумеют предпринять наступление с рубежа Соммы, достаточно мощное, чтобы сохранились какие-то перспективы для Ваших совместных действий с союзниками на севере. Если это подтвердится, то создается такое положение, при котором решающее значение будет иметь сохранение английских экспедиционных сил. При таких условиях Вам остается лишь единственный путь: пробиваться на запад, где все порты и побережье к востоку от Гравлина будут использованы для погрузки. Военно-морские силы предоставят корабли и малые суда, а военно-воздушные силы обеспечат полную поддержку с воздуха. Поскольку отход может начаться очень скоро, необходимо срочно подготовить предварительные планы…»

К тому времени оптимизм уже развеялся, и все понимали, что ситуация крайне тяжелая. Горт в ответной телеграмме написал: «Я не должен скрывать от Вас, что даже при самых благоприятных обстоятельствах большая часть английских экспедиционных сил и их вооружения неизбежно будет потеряна».