Дюнкерк полностью

К этому времени все коммуникации были прерваны, наша слабая контратака была отражена с потерей Арраса, бельгийский фронт был прорван, король Леопольд собирался капитулировать и все надежды найти спасение на юге рухнули. Осталось только море. Сможем ли мы достигнуть моря, или нас окружат и разобьют в открытом поле? Во всяком случае, мы должны будем потерять всю артиллерию и все вооружение нашей армии, которые нельзя будет восстановить в течение многих месяцев. Но что это значит по сравнению со спасением самой армии, того ядра и основы, вокруг которых Англия только и могла создавать свои армии будущего! Лорд Горт, который, начиная с 25 мая, понимал, что эвакуация морем является нашим единственным шансом, приступил к созданию плацдарма у Дюнкерка и начал пробиваться к нему теми силами, которые у него остались. Для осуществления этого нужна была вся дисциплинированность англичан, высокие качества их командующих, среди которых были Брук, Александер и Монтгомери. Было сделано все, что было доступно силам человеческим. Но будет ли этого достаточно?

Уинстон Черчилль, «Вторая мировая война».

Пока Булонь и Кале героически сопротивлялись, выигрывая драгоценные дни и часы, основная часть английской экспедиционной армии отступала к Дюнкерку. Положение ее было тяжелым. К 24 мая казалось, что шансов на ее спасение почти нет.

Уже позже, выступая перед палатой общин, Черчилль честно признавался: «Когда стало понятно, что войскам на севере уже не удастся воссоединиться с основными частями французской армии у Амьена, у наших бойцов остался единственный шанс на спасение, который на самом деле казался весьма иллюзорным. Бельгийские, британские и французские войска попали почти в полное окружение противника. У них был только один путь к отступлению – на побережье, к небольшому порту, куда еще не успел добраться враг. Соединения союзников подвергались ожесточенным атакам со всех сторон, в том числе с воздуха.

Когда неделю назад я обратился к членам палаты с просьбой позволить мне выступить с отчетом о текущих военных событиях, я всерьез опасался, что судьба готовит нам суровое испытание и что мне придется говорить о самой крупной военной катастрофе за всю нашу многовековую историю. Я полагал – и некоторые знающие люди соглашались со мной, – что эвакуировать по морю удастся не более 20 000–30 000 человек. Вдобавок представлялось вполне вероятным, что Первая французская армия и британские экспедиционные войска к северу от места прорыва, в районе Амьена и Абвиля, будут разбиты в пух и прах или вынуждены капитулировать из-за недостатка продовольствия и боеприпасов. Вот такие не самые приятные известия я морально готовился сообщить членам палаты и всей нации неделю назад. Казалось, что самому костяку рядового и командного состава британской армии, на основе которого формировались и должны были бы в дальнейшем при необходимости формироваться наши лучшие войсковые части, суждено сгинуть на поле боя или оказаться в позорном плену».

И действительно, казалось, что разгром английских и французских войск неминуем. К 24 мая бельгийский участок фронта на севере был уже не способен сопротивляться, а на юге немецкие танковые части захватили Булонь, окружили Кале и вышли к каналу Аа, всего в нескольких десятках километров от Дюнкерка. На этом небольшом плацдарме бельгийская армия, девять дивизий английских экспедиционных сил и десять дивизий французской 1-й армии оказались зажаты между танками Клейста и наступающими с северо-востока немецкими 6-й и 18-й армиями.

Танковой группе Клейста оставалось сделать заключительный бросок вдоль побережья, чтобы отрезать от моря отступавшую армию союзников, взять ее в кольцо и лишить шансов на спасение.

И вдруг немецкая армия остановилась.

Гитлер лично вмешался в ход операции и остановил танки буквально на подступах к Дюнкерку, запретив им переходить линию канала Аа.