Утром 25 мая немцы отправили к англичанам взятого в плен мэра Кале с предложением о капитуляции. Те мэра оставили у себя, а немецкий эскорт отправили обратно. Капитулировать они, конечно, отказались. Обстрел продолжался все утро, были разрушены водопроводные магистрали, поэтому возникла острая нехватка воды, усиливающаяся с каждым часом. Почти все орудия защитников Кале вышли из строя, и хотя эсминцы всеми силами старались им помочь, толку особо не было, потому что некому было корректировать их огонь. «В Старом городе бушевали пожары, улицы превратились в руины, пыль и едкий дым заволокли позиции обороняющихся. На восточном участке была предпринята вылазка с целью ослабить нажим противника, но она захлебнулась в дюнах. Наконец противник форсировал каналы, и обороняющиеся отступили в район доков. Бригадир Никольсон и французский командир создали объединенный штаб в старой цитадели. Сюда во второй половине дня был доставлен немецкий парламентер, потребовавший капитуляции. Немецкий журнал боевых действий приводит ответ Никольсона: «Отвечаю отрицательно, потому что долг английской армии, как и немецкой, – драться». Эту же фразу вспоминает в своих мемуарах и Гудериан, причем с заметным восхищением.
В полночь из британского военного министерства поступило последнее обращение к защитникам Кале: «Каждый час вашего сопротивления оказывает огромную помощь английским экспедиционным силам. Правительство решило, что вы должны продолжать сражаться. Восхищены вашей блестящей стойкостью».
Адмирал Рамсей между тем искал возможности спасти хоть часть гарнизона. В ночь на 25 мая он послал в Кале множество яхт, траулеров и дрифтеров в сопровождении малых кораблей с задачей быть наготове. Несколько небольших судов смогли войти в порт и увезти некоторое количество солдат, в большинстве своем раненых. А, например, бельгийский баркас «Семуа» совершил четыре рейса и каждый раз увозил из Кале раненых.
Утром 26-го обстрел возобновился, причем он стал еще мощнее, потому что немцы перебросили из уже павшей Булони артиллерийские подкрепления. В немецком журнале боевых действий записано: «Между 9.00 и 10.00 наносились удары с воздуха в сочетании с артиллерийским огнем по цитадели Кале и пригороду Ле-Барак. Видимых результатов не достигнуто. Бои продолжаются, англичане упорно обороняются».
«В бой вступили пикирующие и обычные бомбардировщики и истребители. За каждым налетом следовала атака танков и пехоты. Обороняющиеся постепенно оказались оттеснены в северную половину Старого города. Цитадель была окружена и изолирована. Под давлением превосходящих сил противника организованная оборона была сломлена, обороняющиеся были расколоты на отдельные группы, которые все еще продолжали держаться в разрушенных бастионах и в развалинах. В конце дня немцы прорвались в цитадель и взяли в плен бригадира Никольсона со штабом. С наступлением сумерек пункты сопротивления пали один за другим. Звуки боя медленно угасали, и вскоре над Кале воцарилась тишина.
В этой тишине в порт вошла яхта «Гюльзар», как раньше вошла в Булонь «Вимьера». В полночь она встала у причала, и команда стала обшаривать руины захваченного противником города в поисках раненых. К часу ночи, то есть через несколько часов после того, как противник овладел городом, она подобрала с конца волнолома пятьдесят человек. На этом закончилась история обороны Кале».