Дюнкерк полностью

Истребитель – это просто летающая пушка, его главные качества – скорость и внезапность удара. Именно их использование приносит самые большие успехи. Выдающиеся пилоты предыдущего поколения быстро обнаружили, что, имея преимущество в высоте, можно контролировать весь ход боя. Имея преимущество в высоте, истребитель может использовать в качестве прикрытия солнце или облака, чтобы занять тактически выгодную позицию. Пилоты старшего поколения сформулировали это кратко: «Бей фрица от солнца». И эта формула не потеряла своего значения и в наши дни.

Джеймс Джонсон, «Лучший английский ас».

В небе над Дюнкерком, да и над всем проливом, то и дело кипели бои. Немцы, разумеется, прежде всего ставили на бомбардировщики. «Бомбардировщик является основой воздушной мощи, – поясняет в своей книге Джонсон. – Истребитель, даже когда он активно используется для помощи бомбардировщику, всего лишь вспомогательный инструмент. В любом сражении борьбу за господство в воздухе выигрывает бомбардировщик при поддержке истребителя». Собственно, так оно и есть, бомбардировщики могут уничтожать корабли, армии и целые города, тогда как истребители – только другие самолеты.

Соответственно, в такой ситуации, которая сложилась при Дюнкерке, основой немецкого воздушного флота были бомбардировщики, а британского – истребители, которые единственные могли этим бомбардировщикам помешать.

Несмотря на сопротивление британских истребителей, люфтваффе совершили несколько мощных налетов на корабли и суда, сосредоточившиеся у Дюнкерка, и в общей сложности потопили 243 (из 861) плавучих средства, принимавших участие в эвакуации. Плюс они постоянно бомбили порт, и на некоторое время им удавалось выводить его из строя настолько, что кораблям просто некуда было швартоваться.

Обе стороны бились отчаянно и несли большие потери. «Количество боевых вылетов, совершаемых нашими измотанными летчиками, было выше обычного, – вспоминал Кессельринг. – Неудивительно, что «спитфайры» неуклонно увеличивали наши потери. Из-за плохой погоды, сделавшей полеты еще более рискованными, мы были лишены возможности хотя бы морально ощущать себя победителями. Любой, кто видел обломки самолетов в прибрежных водах или на побережье либо слышал о происходящем в небе от возвращающихся на аэродромы экипажей истребителей, штурмовиков и бомбардировщиков, мог лишь восхищаться действиями наших летчиков, а также изобретательностью и храбростью англичан…

Черчилль пишет, что во Франции соотношение сил между Германией и Англией составляло два к одному и даже три к одному в пользу Германии, а в битве за Дюнкерк даже четыре к одному и пять к одному. Эти цифры, возможно, недалеки от истины, даже при том, что, на мой взгляд, большое количество вылетов, которые совершали немецкие самолеты (от трех до шести в день у легких самолетов), вполне могло стать причиной ошибок при визуальных оценках. К сожалению, классические боестолкновения между истребителями, благодаря которым можно было бы составить ясную картину, происходили весьма редко. Мы могли поставить себе в плюс тот факт, что операции, проводимые нашими атакующими силами, как правило, осуществлялись в соответствии с определенным планом, в то время как англичане вынуждены были приспосабливать свои действия к нашим».

Сетования Кессельринга на усталость летчиков и просчеты Геринга вполне обоснованы – к началу эвакуации, то есть к 27 мая, немецкие ВВС уже 17-й день вели беспрерывные операции и были на самом деле измотаны. Но некоторые исследователи воздушного боя над Дюнкерком считают, что германская авиация не смогла добиться успеха (то есть не помешала англичанам вывезти с континента столько людей) в том числе и из-за просчетов самого Кессельринга.