Еще, еще ближе! Вот уже пулеметы носовых турелей бомбардировщиков открыли огонь, и навстречу Марку понеслись огоньки трассирующих пуль.
Пора!
Палец вдавил кнопку электроспуска всего бортового оружия, и воздух перед носом и крыльями Фоккевульфа-190 взорвался грохотом и пламенем шести стволов.
И грохотал целую секунду.
За это время Марк успел увидеть, как первые снаряды его пушек, прочертив в пространстве дымные следы, накрыли цель. Как покрылись вспышками разрывов нос бомбардировщика с кабиной пилота и передней пулеметной турелью, заклинил и резко встал правый двигатель.
Он отстал от своих собственных снарядов всего на какую-то секунду, едва успев поддернуть машину вверх, чтобы избежать столкновения и тут же снова открыл огонь, поскольку один из бомбардировщиков, летевший сзади и выше лидера девятки, удачно вписался с прицел.
Вроде бы опять попал. Но рассмотреть как следует не успел.
Пришлось с перегрузкой тянуть ручку на себя и уходить свечой вверх, подальше от сотен пулеметных стволов, трассы из которых уже потянулись к его машине.
Набрав с разгона метров шестьсот высоты почти вертикально, Марк сделал полупетлю и, положив машину практически на спину, бросил взгляд на результат своей работы.
Раскинувшаяся под ним картина грела душу.
Самолет командира бомбардировщиков, оставшись без управления, оно было либо повреждено, либо, что более вероятно, пилоты были убиты первыми же снарядами Марка, развернулся в сторону поврежденного двигателя и неожиданно столкнулся со своим ведомым справа.
Оба бомбардировщика, разваливаясь и теряя плоскости, понеслись к земле сквозь туманную дымку. Еще один, нещадно дымя левым двигателем, вывалился из строя и стал разворачиваться со снижением в сторону Ла-Манша, из его бомболюков посыпались бомбы. Летчик лихорадочно избавлялся от опасного груза в надежде, что так ему удастся дотянуть до своих берегов.
Еще за одним бомбардировщиком из первой девятки тянулся дымный след. "А этого-то кто?" — подумал Марк, следя за подранком.
Внезапно тот стал терять высоту, и из поврежденного фюзеляжа вырвался длинный язык пламени. Самолет вдруг задрал нос и, тяжело перевалившись через правое крыло, понесся к земле. Факел пожара на его борту разгорался все сильнее, и было видно, что самолет обречен.
— Ульрих, твоя работа? — Марк знал, что ведомый сейчас тоже смотрит на падающий самолет.
— Не уверен, командир, — голос ведомого подрагивал от возбуждения. — Я стрелял, но не знаю, попал или нет.
— Значит, попал, как видишь. Поздравляю с первой победой!
Тем временем "лайтнинги", увлекшиеся было боем с истребителями, вдруг заметили, что их подопечные несут потери.
Четверка серебристых машин резким маневром отделилась от общей свалки и ринулась на обидчиков.
Дрогнувший было строй бомбардировщиков вновь стал стабилизироваться.
Кто-то твердой рукой принял командование и решил во что бы то ни стало выполнить задачу и отбомбиться по цели.
"Ах вот это кто!" — Марк увидел, как второй ведомый сбитого лидера выдвинулся вперед и, покачав крыльями, занял место во главе строя.
— Ну ты у меня сейчас домахаешся крыльями, — пробормотал Марк. Бросил взгляд в сторону четверки Р-38. Те уже заходили в заднюю полусферу для атаки.
Опасно, но ковать надо пока горячо. Если сбить и этого новоявленного лидера, вряд ли кто-то захочет стать следующим со всеми вытекающими последствиями.
— Ульрих, прикрой! Атакую лидера, — крикнул Марк ведомому и с переворотом через крыло сорвал истребитель в глубокое отвесное пике. Поймал в прицел головную машину.
Стрелки десятка ближайших бомбардировщиков открыли бешеный огонь, но вдруг почти сразу замолчали.
"Свои истребители боятся задеть", — сообразил Марк, — значит они уже близко.
Оборачиваться было некогда. Марк ощущал каждым миллиметром спины, каждым волосом на затылке нацеленные в него зрачки пушек вражеских истребителей.
Желание обернуться было почти непреодолимым.
Инстинкт требовал свое, вопил: "посмотри, ну посмотри же на того, кто убьет тебя сейчас". Но Марк задвинул его подальше и оставил копошиться где-то в дальнем закутке сознания.
Распластанный на фоне земли растущий крест бомбардировщика прошел через прицел и уткнулся носом во внешний круг прицельной рамки.
Огонь! В ту же секунду Марк увидел, как его снаряды, выпущенные практически в упор, вспороли фюзеляж бомбардировщика и тот… взорвался!
Наслаждаться зрелищем пришлось не более трети секунды, поскольку снаряды стали рваться на броне его собственного самолета. Тяжело ударило в бронеспинку. Брызнуло стекло фонаря и ледяной ветер ворвался в кабину через пробоину. Марк рванул ручку вправо, чтобы выйти из-под обстрела, и едва не столкнулся с горящим "лайтнингом" с ревом несущимся к земле на предельной скорости.
Машина как-то сразу отяжелела, стала вяло откликаться на рули.
— Командир, ты жив? Командир, тебя подбили! — в раздавшемся в наушниках голосе ведомого слышались панические нотки.
