— Да какой коктейль! — испуганно проблеял здоровяк, — пива с колбасками попить хотел.
Он сделал несколько шагов к посту, на ходу протягивая часовым бутылки и котелок, давая убедиться, что ничего опасного в них нет.
Гнус, опустил ствол, уже предвкушая ранний завтрак, как вдруг к его ужасу, парень спотыкнулся, котелок с разлетающимися колбасками взлетел в воздух, а бутылки полетели на землю.
Провожая глазами вожделенные сосуды, Гнус и Ухо не заметили, как только что занятые ношей руки нарушителя одновременно сделали резкое движение и, щелкнувшие словно плети, кисти рук выбросили вперед коротко свистнувшие в воздухе острия.
Джованни несколько мгновений стоял, вправляя на место кистевые суставы и проверяя работу пальцев. Оба часовых тихо лежали рядом с окопом. У каждого из правой глазницы торчала квадратная шляпка остро заточенного и тщательно сбалансированного железнодорожного костыля.
Подобрав одну из упавших бутылок, он свернул пробку и сделал большой глоток прохладного пива. Огляделся, подобрал жареную колбаску, из тех, которые упали на траву, а не в пыль, обдул и с наслаждением откусил.
Мелкие желания должны исполняться, — дожевывая, философски подумал Джо и вытер жирные пальцы о штанину.
Именно этот пост был выбран Джованни при планировании операции по двум причинам.
Первая — то, что он плохо просматривался со стороны базы. Полутораметровый бугорок отлично скрывал часовых от посторонних взглядов, а невысокие, но густые березы от случайного взгляда охранника с северной пулеметной вышки.
Зато, стоит взобраться на этот, вроде бы невысокий холмик, и открываются великолепные сектора обстрела, что на стоянку и взлетные полосы, что на казарму батальона аэродромной охраны.
Джованни щелкнул креплением и снял пулемет с треноги. С лева из стоящего на земле патронного короба потянулась лента на двести пятьдесят патронов.
"Бронебойно-зажигательные", — припомнил десантник маркировку и ткнул ногой еще одну коробку. Пластинчатая крышка откинулась, явив на свет еще одну ленту. — Итого — пятьсот.
Пулемет МГ-42 он знал неплохо. В мафиозных разборках применял его не раз и прекрасно знал его единственный недостаток. Из-за высокой скорострельности ствол перегревался и требовал время на остывание, или смены через каждые двести-двести пятьдесят выстрелов.
Джо пошарил глазами по окопчику и почти сразу обнаружил длинный чехол с запасным стволом, который тут же повесил на левое плечо.
Подумав еще секунду, Джо вытянул ленты с боеприпасами из коробов и патроном соединил последнее звено уже заправленной в пулемет ленты с первым звеном следующей, получив тем самым непрерывную ленту в пятьсот патронов емкостью.
Образовавшийся длинный лоснящийся патронами хвост он свободно обмотал вокруг левого предплечья и взял пулемет в руки.
Словно ожидая этого момента, на стоянке истребителей взревел двигатель мессершмитта. Джо уже научился различать их по звуку.
Он поднялся во весь рост и бросил взгляд на стоянку самолетов. До нее было чуть более трехсот метров, и десантник четко разглядел, что у командира не все идет гладко со взлетом.
Сначала какой-то хмырь в офицерском мундире влез на крыло истребителя, размахивая руками, и даже полез в кабину, но, получив удар изнутри, скатился с крыла на бетонку.
За тем, едва самолет с бомбой на подвеске вырулил на взлетную полосу, чуть не завалившись на повороте на крыло, над летным полем взвыла тревожная сирена. В небо взвились две красные ракеты.
А вот это было уже хуже некуда. Красные ракеты — это значит, что уже раскручивают винты пара дежурных истребителей. А сирена — это поднимаемая по тревоге рота охраны.
"Ну что ж, камрад! — Джо похлопал пулемет по пока еще холодному защитному кожуху ствола, — мы с тобой именно для этого здесь и торчим. Что бы, так сказать, обеспечить приемлемые условия для тонкой и изящной работы командира. Видишь как он, в своей обычной манере, тихой сапой в утренней дреме без шума и пыли…"
Джо закончил свой, обращенный к пулемету монолог, передернул затвор, загоняя в патронник первый патрон, и нажал на спусковой крючок.
Самолет Марка пронесся мимо него в каких-то двухстах метрах, набирая взлетную скорость.
Первый же разбегающийся за ним мессер из дежурного звена получил несколько бронебойно-зажигательных пуль в левую стойку шасси и основание крыла.
Получив три тяжелых пули, стойка подломилась и самолет, сделав тошнотворный кувырок, вспыхнул прямо на бетоне полосы.
Джованни перенес огонь на ведомого, покрыв капот и фонарь кабины вспышками попаданий.
Он видел, как изнутри на плексиглас фонаря кроваво брызнули мозги пилота, и "мессер", сойдя с полосы на скорости в полторы сотни километров в час, врезался в стоянку бомбардировщиков.
Полыхнуло так, что Джованни присел от неожиданности. Но любоваться результатами трудов своих было пока рано. Перегруженный бомбой истребитель, наконец, оторвался от полосы и тяжело потянул вверх.
И тут же с позиции метрах в ста от Джованни тяжело загрохотала тридцати миллиметровая зенитная установка.
"Черт! — Он подпрыгнул на месте как ужаленный, — этой установки вчера здесь не было!"
