Сначала умерли те, кто успел поднять оружие, а за тем те солдаты, что только собирались его поднять. Замолк еще один, высунувшийся было из окна, пулемет.
Стрелок просто четко водил стволом посылая в цель практически каждую пулю. Наблюдавшие его солдаты, из тех, кто еще оставался в живых, сказали бы, что стрелок невероятно быстро, почти незаметно глазу, переводит пулемет с одной цели на другую, ведя какой-то рваный темп стрельбы.
Все, кто держал в руках оружие, были убиты за каких-то десять секунд.
За тем неизвестный пулеметчик почти без перехода повел стволом чуть в сторону, и на стоянке ротной техники четыре грузовика осели на пробитые колеса, а несколько мотоциклов загорелись чадным бензиновым пламенем.
А дальше, по словам свидетелей, произошло вообще что-то не вероятное.
Стрелок выпустил из рук разряженный пулемет и бросился к периметру, прямо на колючую проволоку. Причем рванул так, что дерн из под подошв его ботинок взметнулся высоко в воздух, словно на полном газу стартовал спортивный болид.
Ограждение из проволоки типа "егоза" двухметровой высоты и четырех метровой ширины он просто перепрыгнул с ходу, словно это была детская скамейка.
Один из солдат охраны, видевший данный прыжок, потом утверждал, что диверсант бежал со скоростью никак не меньше шестидесяти километров в час. Открытый ему в след с двух соседних постов ружейно-пулеметный огонь результата не принес.
Очнулся Марк от того, что кто-то решительно ухватил его за подбородок и задрал голову к верху.
— Ну вот, доктор, а Вы говорили, контузия. Очнулся, летун!
Марк с трудом сконцентрировал расплывающийся взгляд и у видел перед собой лицо в форменной нацисткой фуражке. Ниже лица угадывалась полевая форма войск СС. Судя по знакам различия целый штурмбанфюрер, сиречь майор СС.
Офицер выпустил подбородок Марка, который тут же уткнулся обратно в грудь. И тот обнаружил себя сидящим в деревянном кресле с пристегнутыми к нему руками и ногами.
Опять попал! — пронеслось в голове. Вместе с этой мыслью в сознание ворвались остальные ощущения его многострадальной тушки. Он мысленно прошелся по органам, тестируя возможные повреждения. Особенно болели предплечья. Видимо он успел все-таки подставить руки, перед тем как со всей дури влетел в дерево.
Мышцы и органы, по ощущениям, представляли собой некую массу, которую зачем-то сорвали со своего места, а затем, кое-как попытались приладить обратно. Но переломов, похоже, избежать удалось. Перед глазами все еще плыло, но не так сильно как в начале. Да и браслет уже давно делал свое дело, вводя в организм микродозы еще не израсходованных стимуляторов. Боль отступала, возвращая мышцам силу и эластичность.
Марк огляделся. В комнате, скорее даже небольшом зале с высокими оконными проемами в толстых стенах кроме майора находился еще доктор, судя по белому халату и чемоданчику с красным крестом, и два мордоворота в полевой форме с кобурами на поясах.
Доктор подошел к прикованному к креслу пациенту и критически осмотрел его зрачки.
— Да! Вы правы господин полковник. Удивительно крепкий организм. Приходит в себя на глазах. И это после падения с нераскрытым парашютом!
Доктор еще раз посмотрел на Марка и в его глазах блеснуло что-то от чего того внутренне передернуло.
— Если Вы, господин майор, не будете против, то после того как Ваша служба закончит беседовать с этим молодым человеком, я заберу его к себе. Хотелось бы, знаете, покопаться. Очень любопытный экземпляр!
— Не тот случай, господин доктор, не тот случай, — задумчиво глядя на пленника, произнес офицер и знаком отпустил доктора. Тот быстро закрыл чемоданчик и удалился из зала.
Марк наконец-то разглядел майора в полный рост. Высокий, жилистый. Стоял и двигался он как опытный боец.
Борец или боксер, подумал Марк, прикидывая свои шансы. С приложением в виде тяжелого дубового кресла, к которому он был так качественно прикручен специальными захватами, шансы были, прямо скажем, не фартовые.
Майор подошел к Марку в плотную, уперся рукой в спинку кресла над его головой и наклонился, едва не касаясь лба пленника козырьком своей фуражки.
"Что же ты за птица такая? — произнес он с расстановкой, глядя Огневу прямо в глаза. — Через истребительный и зенитный заслон прорвался, бомбу в угольное ушко, считай, положил, об землю с нераскрывшимся парашютом припечатался, и — живой!"
Майор выпрямился и отошел к столу.
— При взрыве погибло 26 лучших солдат особого батальона охраны СС.
Он развернулся и вонзил свирепый взгляд в лицо Марка.
— Моих солдат! Чистокровных арийцев, а не то, что ты, скотина! Твое счастье, что в ответ на мой рапорт, сюда летит самолет с приказом, доставить тебя в Берлин. Иначе я…
— Чего "ты"? — нагло и с ленцой в голосе перебил его Марк, впервые открыв рот с момента прихода в сознание. — Уже четверть часа здесь комедию ломаешь передо мною. Извини, аплодировать нечем, руки скованы. А расковать ты не рискнешь. А то бы посмотрели кто из нас арийская скотина, а кто человек.
