— Именно тогда, наедине отец называл тебя Ксиаобо — маленький борец.
Если до сего момента глаза молодого китайца были расширены, то сейчас они стали просто круглыми. Он неосознанно прижался к стене спиной.
Его отец умер несколько лет назад успев передать сыну семейное боевое искусство. У них не было родных, и они жили очень уединенно. И никто никоим образом не мог узнать его второго детского имени, поскольку отец его использовал как ритуал, произнося лишь тогда, когда был доволен достижениями своего сына. И только наедине.
— Не беспокойся, учитель, — Марк улыбнулся шокированному молодому человеку, — это ты обучил меня своему искусству. Точнее обучишь еще. Лет так через сорок.
Через час Огнев, вновь закованный в наручники и с отличной шишкой на затылке, сидел в салоне трехмоторного транспортника юнкерс пятьдесят два в окружении шестерых вооруженных конвойных. Конвоем командовал капитан в черном мундире.
Чен тоже был здесь, держа в руках котомку с личными вещами и документами. Самолет разбежался по полосе местного аэродрома и взял курс на Берлин.
Ему едва хватило времени, что бы вывести будущего учителя из интеллектуального ступора и, уже в вдвоем разработать хоть какой-то план действий.
В результате данного плана Марк был снова связан, в меру сильно огрет по голове канделябром, который Чен вытащил из ближайшего шкафа. И представлен в таком виде набежавшей охране и гостям из Берлина.
Прибывшим было объяснено, что, господин майор устроил показательный поединок с участием пленного, в результате чего погиб сам и были убиты охранники. Но героическое вмешательство верного китайского слуги господина майора с канделябром в руках спасло ситуацию. Пленник был повержен могучим ударом по голове и обезврежен.
Это вполне устроило представителей высокой приглашающей стороны из Берлина, и не совсем местных представителей батальона охраны СС. Те хотели тут же порвать пленного за своего убиенного командира, но Чен так хитро вовремя поднял тревогу, что конвойная команда с самолета и местные прибыли почти одновременно.
У прибывших был однозначный приказ: забрать пленного, а так же все, что к нему имеет отношение, и отконвоировать в Берлин.
Поскольку Чен остался теперь без хозяина и теперь, как не крути, имел к пленному диверсанту самое прямое отношение, его забрали тоже. Правда, вязать не стали. Маленький китаец без канделябра смотрелся крайне не внушительно.
Его даже не останавливали, когда он, прохаживаясь с узелком по салону с круглыми глазами, говорил, что-то типа "какая балисяя зилезняя птися!".
Офицер после набора высоты ушел в кабину к пилотам, а разомлевшим от качки конвоирам было как-то все равно. Основной конвоируемый надежно пристегнут к жесткому креслу, а этот ходячий косоглазый багаж пускай ходит, если ему надо.
Уйдя в очередной раз в хвост самолета, Чен притих там, расплющив и без того плоский нос о стекло иллюминатора. Внизу проплывали не густые облака, самолет плавно качало на воздушных потоках.
Марк заметил, что сидящих лицом к нему двое конвоиров уже поклевывают носами, борясь с приступами дремоты. Он скосил глаза на слева сидящего конвоира, голова того уже совсем опустилась на грудь, и вдруг в шею солдата впилось что-то сильно напоминающее толи толстую швейную иглу, толи шип какого-то растения.
Солдат чуть дернул головой и затих окончательно.
Марк осторожно перевел взгляд на сидящих перед ним конвоиров. Не заметили ли они чего. Успел увидеть, как подобная игла вонзилась в лицо первого и через секунду под кадык второму.
Огнев боялся пошевелиться, чтобы неосторожным движением не привлечь ненужное внимание остального конвоя, но сзади спокойно подошел Чен, держащий в руке, что-то типа недлинной трубки с небольшой коробочкой снизу у основания.
— Многозарядный духовой игломет, — сказал он, осторожно вынимая из специального пенала иглы и заново заряжая свое оружие. — Стреляет иглами с сильнейшим ядом. Китайское изобретение.
Марк обернулся, насколько позволяли ему это сделать путы. Еще трое солдат конвоя сидели на своих местах, получив каждый по своей смертельной игле.
Китаец закончил рискованное обслуживание своего оружия и двинулся к кабине пилотов отделенной от остального салона легкой перегородкой. Там сквозь дверной проем были видны места первого и второго пилота, а так же сидящий на откидном сидении начальник конвоя.
"Ты куда! — чуть не крикнул, Марк, и зашипел, — меня отстегни!"
За звуком двигателей китаец мог и не расслышать возглас Марка, но он только поднял руку, типа "все под контролем", и поднес к губам свой стреломет.
Марк видел, как еще дважды большим пальцем правой руки он надавил на днище иглометного магазина, досылая очередной снаряд в канал трубки, а затем опустил оружие.
— Все чисто, — удовлетворенно с ноткой легкого самодовольства произнес он, повернувшись к Марку.
— А за управлением кто? — добавив в голос искреннего любопытства, спросил тот.
В это время самолет начал заваливаться назад, плавно задирая нос и, стремясь при этом свалиться в левый крен.
