Вторично за последние пару часов Марку удалось наблюдать круглые китайские глаза. Да! Далеко еще нынешнему Чену до его же собственной мудрости.
Дальнейшее напоминало по стилю немое комедийное кино, иногда озвучиваемое русским матом и не менее крепкими китайскими выражениями.
Пока Марк матерясь рвался из кандалов, Чен поймал наконец в вертящемся салоне труп того самого караульного, у которого были ключи. Он вырвал их вместе с карманом и куском цепочки, что соединяла их с поясом. Зажав ключи в зубах, он как обезьяна прыгнул к Марку через вращающееся пространство салона, и, вцепившись тремя конечностями в кресло, свободной рукой умудрился попасть ключом в замок и освободить Огнева.
Сбросив кандалы, тот не стал предаваться неге свободы, а бросился вниз в сторону кабины пикирующего самолета.
Протиснувшись между мертвым капитаном и переборкой, он рывком за шиворот выкинул из кресла первого пилота. Благо он не был пристегнут. Только тренькнул, разрываясь, кабель внутреннего переговорного устройства.
Влетел в кресло. Ноги на качалку педалей, штурвал вправо, чтобы прекратить вращение. А теперь на себя!
Тяжелая машина долго думала, прежде чем осторожно потянула носом к горизонту, продолжая при этом проседать к земле всей своей немалой массой. Не истребитель, чай.
Марк, вцепившись в рога штурвала, наблюдал, как несутся ему на встречу какие-то домики, деревья речка и… гора!
"Бля-а-а-а….!" — заорал Марк натягивая штурвал на себя, когда страшный удар снизу заставил самолет клюнуть, но там уже был обратный склон горы.
Юнкерс продолжал лететь, только в кабине и салоне возник незапланированный сквозняк.
Марк, вцепившись в штурвал, тупо глядел вперед. Самолет столь же тупо шел по прямой, не меняя высоты.
Из ступора пилота вывел Чен. Он пробрался в кабину и спросил почему-то по- немецки со страшным китайским акцентом:
— Ну, сито? Всио полусилася?
Очнувшись, Марк взглянул на китайца, и его стало пробивать на идиотский нервический смех.
Один глаз у китайца продолжал оставаться по-прежнему круглым, а второй начал стремительно сужаться под действием набухающей очень перспективного фингала. Видать, несмотря на всю свою обезьянью ловкость, мастер восточных единоборств сумел приложиться, обо что-то своей раскосой физиономией. Да так, что временно позабыл родной китайский язык.
С трудом сдержав истерические порывы, Марк глазами поискал на приборной панели тумблер автомат горизонта, позволяющий автоматически поддерживать заданную высоту и направление полета. На истребителях такой фишки не было. Незачем им это. А вот, то, что на бомберах и транспортниках летающих на большие расстояния таки функции имелись, он знал. Правда, чисто теоретически.
Не найдя ничего подходящего, Марк решил проблему путем введения дополнительного элемента управления.
Предварительно заставив окосевшего на один глаз китайца выкинуть тело из второго кресла, усадил его на место второго пилота:
"Смотри сюда Чен. Руками держать вот-так, как за рога, а ноги сюда, — показал он китайцу органы управления, — А теперь, смотри. Если эта фиговина поползет сюда, то делаешь рогами так. О, Господи! Нет! Не надо! Все. Сиди вот так и не двигайся!"
Зафиксировав окаменевшим китайцем органы управления (ну чем не автомат горизонта!) Марк выбрался в салон на техническую оценку ущерба после столкновения с горой.
Перебираясь через груду тел, которые благодаря его маневрам дружно переместились к пилотской кабине, Марк сразу заметил пару нехилых отверстий в нижней части фюзеляжа самолета, в который и свистел набегающий поток воздуха. Выглянув в одно из них, а затем, продублировав наблюдения через иллюминаторы, он мысленно спросил себя, насколько ему еще хватит удачи при таком ее расходе в единицу времени.
Самолет был начисто лишен своих неубирающихся шасси.
Удар о верхушку скалы их вырвал, да так аккуратно, что не повредил каких-либо особо важных систем самолета. За хвостом не тянулся ни темный след дыма, ни белесые следы теряемого топлива или масла. По идее, самолет, лишившись дополнительного аэродинамического сопротивления, должен был бы еще и прибавить километров тридцать — сорок в скорости.
Марк вернулся на место пилота, взялся за штурвал и взглянул на Чена.
Китаец олицетворял собой статую Будды, которому, прежде чем тот успел молитвенно сложить ладони, кто-то ухитрился сунуть в руки штурвал.
Взглянув на приборы, Марк оценил работу статуи на отлично. Отклонение от курса и заданной высоты было минимальным.
"Спасибо, Чен! — поблагодарил китайца Огнев, — можешь отпустить штурвал".
Китаец медленно отпустил управление и одноглазо посмотрел на пилота. Только тут Марк заметил, что с молодого Чена пот течет градом.
— Поздравляю с первым самостоятельным полетом, — решил подбодрить его Марк. — А теперь, до хаты, — добавил он и плавно изменил курс самолета. Постучав пальцем по стеклышку топливомера, убедился, что топлива хватит. Лететь предстояло практически через всю Германию.
