– Филя! – первым заговорил примирительно Малькевич, – в бою – другое дело. Там ты защищаешь свою жизнь. А так я не могу. Я потом с ума сойду! Я же знаю себя!
– Что ты предлагаешь? И вытри, пожалуйста, слезы! – прикрикнул Саблин.
– Филя, может ты его… – предложил Коровенко. Ты танкиста брал, этого, а мы еще не обстреляны. Давай бросим его к черту! – вдруг озлился он на немца, подбежал к нему и пнул его ногой в бок. – Бросим его к едрене-Матрене!
– Через час его найдут, и мы не уйдем. Он все расскажет.
– Давай возьмем его с собой? – предложил Малькевич. – Уведем подальше, а там бросим. Пока он доберется до своих, мы будем уже далеко.
– Верно! – воскликнул обрадованно Коровенко найденному выходу. – Никакого риска. Что сами можем наткнуться на немцев, что с ним. Руки связаны, во рту кляп, будет нем как рыба.
Саблин помолчал немного, соображая, выдернул из земли нож и протянул его Андрею. Немец задвигался, он понял, что ему вынесли приговор, и этот низенький крепыш с короткой шеей сейчас всадит ему в грудь клинок. Коровенко взял нож и подошел к немцу. Тот тихо, как собака, завыл, слезы все еще лились у него из глаз, но он уже не втискивался в землю и лишь глядел затравленно обезумевшими глазами на Андрея.
– Злякался, кат! – сквозь зубы прошипел он. – Были бы мы такие как вы – ты бы у нас на суку болтался. – Андрей сунул нож в ножны, поднял с земли пилотку и стал яростно засовывать немцу в рот, словно хотел отомстить за свою слабость, за то, что он был свидетелем этой слабости.
Немец поднялся на колени и вдруг упал в поклоне до самой земли, он понял, что смерть миновала его и поклонился этим совсем еще молодым ребятам, что они не отняли у него жизнь. Даже глухие рыдания вырвались из его груди.
– Ты следи за ним. Если что – ткни ножом, – сказал Филипп. – Или и тогда будешь меня звать? – беззлобно заметил Саблин.
– Будь спок, не уйдет! – обрадованный таким поворотом дела, воскликнул Коровенко. – У меня не выскользнет!
Несколько часов кряду, без остановки они шли по лесу. Впереди – Саблин, сжимая в руке «парабеллум», за ним – Малькевич с котелками, замыкали шествие немец и Коровенко, который вытащил нож и помахивал им для устрашения пленного. Шли они быстро, даже не особенно соблюдая осторожность, им надо было уйти отсюда подальше. Да и немец на вопросы Саблина дал однозначный ответ, что танковая часть прорвалась в тыл и охватила лес. Расположились немцы там, где его и взяли в плен. Значит, в этой части леса было безопасно. Только надо держаться самой чащи.
Лес неожиданно расступился, и они оказались в редколесье. Саблин остановился, все позади него замерли. Он вгляделся в просвет между деревцами и увидел домишки, над ними дымок, но до их слуха долетел рев множества моторов.
– Деревня, – констатировал Саблин. – Идти туда рискованно, особенно днем, лес просматривается.
– А может, там наши, – возразил Малькевич, которому очень хотелось, чтобы это их блуждание по лесу с немцем закончилось.
– Маловероятно. Два дня назад немцы перерезали дорогу. Ты думаешь, они эти два дня топтались на месте? – Саблин выдернул пилотку изо рта немца. – Куда наступала ваша танковая часть?
Немец с полной готовностью стал рассказывать о военных планах:
– Вторая танковая армия имела задачу замкнуть кольцо вокруг Киева и наступать на Полтаву, чтобы как можно дальше отрезать киевскую группировку.
– Ясно! – заключил Саблин и вновь заткнул в рот немцу пилотку. – Отдохнем до вечера, может, что придумаем. По очереди нести вахту. Первым будет Коровенко.
Они расположились под деревьями и решили, что сохранять кашу в котелках дольше не имеет смысла, она может испортиться, а поэтому принялись за еду. Немец сидел поблизости и подобострастно поглядывал на них, глотая слюну.
– Жрать, наверно, уже захотел, немчура, – предположил Коровенко. – Обойдется! Ты видел, как он у кухни жрал? – непонятно к кому обращаясь, сказал Андрей. – На три дня набил свое брюхо. И потом, если кому не жалко, может дать ему каши. Мне, например, самому охота. Я и так отощал.
– Ты чего завелся? – спросил Малькевич. – Никто не настаивает. И вообще, говорить вслух, что ты хочешь покормить врага – по условиям военного времени – это провокация, рука, работающая на Гитлера. И даже непатриотично!
– Хватит вам! Нашли тему, – остановил их Саблин.
– Леха дюже хитрый! Намекает, что сам жру, а вот голодного немца, хоть он и враг, не хочу подкормить. Ты очень сердобольный. Попался бы ты этому жирному борову – он бы тебя подкормил. Он, может, наших ребят танками. Вот сейчас гляну. Если он танкист – тут же убью! – грозно сказал Коровенко. Подскочив к немцу, полез в его френч и вытащил старый бумажник, оттуда извлек служебную книжку и протянул ее Саблину. – Погляди, кто он? – озлобился вдруг Коровенко и, видно, был он в таком сейчас взвинченном состоянии, что если этот немец действительно окажется танкистом, то Андрей, может быть, и убьет его.
Филипп полистал книжку:
